Каменные дома деградировали, выродились в двухэтажные бараки. Начался этакий Рыбинск или Кинешма. Вечером, наверняка, тут можно отлично получить в репу. Заветный адресок нашёлся сам собой, вдруг вынырнул из-за угла. Башня принцессы притворялась кривой деревяшкой за дощатым забором. Вокруг смородина, а может, крыжовник, зимой я их не различаю. Две яблони. Или вишни. Точно не дубы. В плодово-ягодном антураже дом выглядел разросшейся огородной будкой. Дорожка расчищена узко, пара дворняг не разойдётся. В подъезде темно.
Минут пять топтался перед дверью. Парализовало вдруг. Сейчас её увижу. И что-нибудь скажу. Остроумное, неожиданное. И сентиментальное, немного. Сердце колотилось. Не смог позвонить, снова вышел на улицу, обошёл квартал, опять вернулся. Набрал воздуха — и нажал на кнопку. Дверь открыла старуха в переднике.
— Здравствуйте, я могу видеть Еву?
— Нет.
И закрыла дверь.
Что я точно знал о Еве — у неё стройные ноги, серые глаза и очень угрюмая родня. В сумме получается неотразимо. Уйти было бы глупо. Вернулся на улицу, походил вдоль забора. Представил, как стану следить за её домом из сугроба напротив. Весь в белом, как финский снайпер. Дни наблюдений сплетутся в недели, но у меня железная воля, стальные глаза, внешне я тоже весь металлический, если постучать по моей голове, она загудит как рельс на морозе. Холодно. Я замёрз до бесчувствия, пока осаждал этот сарай.
Мне повезло, как везёт всем несчастливо влюблённым. Старую фурию одолело любопытство. Она выглянула в окно, окликнула.
— Заходи, северный олень. Чаем напою.
После сырого тёмного холода её кухня показалась светлым раем. Пахло доброй снедью. В прихожую вышла девочка лет семи, протянула руку, я осторожно пожал.
— Меня зовут Серафима. У вас на голове снег. Хотите полотенце?
Мне выдали тапки, усадили на кухне. Хозяйка на свету оказалась не такой уж Ягой.
— Я людей сразу вижу, — сказала она уверенно.
Маленькая Серафима принесла чашку, разрисованную розами, придвинула печенье. И стала смотреть густо-синими глазами. Так смотрела бы она, наверное, на пленную зебру в зоопарке. С состраданием. Некоторые девочки с рождения опекают всё, что без их жалости неизбежно пропадёт: уличных котов, ежей, жаб в огороде, скворцов, уток в парке и случайно забредших в дом мужчин. Последних они считают особенно беспомощными.