Понятно, что мы не сможем хлопнуть в ладоши и поменять разом отношение ко всему красному факультету, а потом и к женщинам в целом. Нужно действовать постепенно. И талант Барбары – первое оружие в нашем списке.
— Добавка? – над столом появилась наглая рыжая морда, которая робко добавила, едва увидела осуждение в глазах соседки: – …Пожалуйста. Милые добрые леди, накормите бедного котика.
— Ой, такой уж ты бедный, – я вздохнула и протянула Пряне ещё один пирожок с мясом. – Будешь столько есть, снова превратишься в колобка на ножках.
— Теперь я могу говорить, что это кость пушистая, – захихикал фамильяр, утаскивая угощения.
Я вновь подняла взгляд на Барбару и Эдель.
— Слушайте, как я поняла, способности к магии здесь напрямую зависят от того, насколько у тебя физически сильное тело. Однако вы сказали, что занятия спортом в академии не в почёте. Почему? Ведь девушек даже кормят по талонам, чтобы фигуру сохранять.
— Ну, в этом и суть, – произнесла Эдель, покачивая на руках мило сопящую малышку.
Эдель говорила «естественной», а я слышала «нездоровой».
— В общем, любят мужчины, чтобы косточки торчали, – усмехнулась Барбара. – Ну и, будем честны, мужикам хочется, чтобы их жена была смирной, покладистой, робкой. А не колдовала направо и налево, как способный волшебник. Это ж придаст ей самодостаточности. Справиться с самостоятельной девицей куда сложнее.
Ох, как же отрадно было слышать логичные рассуждения в пучине этого мрака! Наверное, ещё родители Барбары заложили в дочку банальное самоуважение, раз продолжали её поддерживать и ждали дома даже после красного факультета.
— Ну, ты тоже скажешь, – Эдель покачала головой. – Леди Купрье тебя бы за такое налысо обстригла.
— А это ещё что за способы наказания? Надеюсь, ради красивого словца?
— Ох, Хель, а ты прям заново познаёшь мир, – Барбара рассмеялась, ставя чашку на блюдечко. – Нет, всё более чем реально. Если чем-то серьёзно провиниться перед леди, она отстригает волосы. Так что можешь посмотреть со стороны на студенток.