— Я была вынуждена обратиться к ростовщикам, ибо твой дед держал меня буквально на хлебе и воде!"
"Лиза мысленно хмыкнула: в переводе с маминого на нормальный это означало, что дедушка не собирался оплачивать ей ежедневные завтраки в Париже, обеды в Барселоне, и ужины в Лондоне. А также покупку 100500 сумки Луи Витон и прочих излишеств.
Несусветная жестокость и бедность, да.
— Я подумаю и позвоню, — ответила дочь. — А сейчас, прости, дела: завтра у меня свадьба.
И попыталась пройти, но родительница клещом вцепилась ей в руку.
— Лиза, мне надо заплатить до конца недели, иначе меня просто убьют! Неужели ты бросишь в беде ту, кто подарила тебе жизнь⁈
— Всё равно у меня сейчас нет таких денег, — спокойно ответила она. — В наследство я ещё не вступила, оглашение завещания назначено на десятое.
— На десятое? — пробормотала матушка. — Возможно, я смогу уговорить ростовщика подождать ещё неделю, но я должна быть уверена, что ты не включишь заднюю. Уже назначено время оглашения? Где оно состоится? Я пойду вместе с тобой.
— Не уверена, что твоё присутствие будет уместным, — ответила Лиза, пытаясь выпутаться из щекотливой ситуации. — Если дедушка оставил распоряжения, то тебя непременно уведомят. Если же твоего имени в завещании нет, то на оглашение тебя не пропустят.
— Как сказать! — фыркнула Екатерина Георгиевна. — Эти нотариусы такие пройдохи, за ними нужен глаз да глаз! Мы идём вместе, и пусть только душеприказчик попробует меня обмануть! Во сколько и где, Лиза?
— Но…
— В конце концов, ты — моя дочь, а померший был моим свекром.
И Лиза растерялась — что делать?
В предвзятость душеприказчика дедушки она не верила, но…
— Я позвоню ему, — решилась она.
И прежде чем Катерина сообразила, что ответить, набрала номер.
— Аристарх Владиленович, добрый день! Да, Елизавета Рузанова. Нет, я не забыла, но у меня возник такой вопрос: кроме меня ещё кто-нибудь упомянут в завещании?
Оказалось, да.
Она выслушала список приглашённых людей — их было не так много, всего шесть человек, считая её саму. И округлила глаза, когда среди них нотариус назвал имя матери.
— Екатерина Георгиевна? — эхом повторила Елизавета, и матушка тотчас подалась вперёд, не сводя с дочери жадного взгляда. — А почему она ещё не получила уведомления? Поняла. Спасибо. Да, завтра всё в силе!
И, сбросив вызов, посмотрела на мать.
— Ты была права, а я — нет.