Поскольку именно Виктор Рейнгольдович много лет назад начал эту оперативную комбинацию.
— Так и есть.
— Вот. Я пришел, спрашиваю дядю Витю, а он мне отвечает, что насчет Гезе лучше узнать у тебя. Ведь это ты нашел когда-то Фридриха, еще подростком. И что он вовсе не Фридрих, а…
— Буффаленок, — перебил сына отец. — Федор Ратманов-младший по прозвищу Буффаленок.
Что-то изменилось в беседе, какая-то новая интонация возникла в ней. Два товарища, седовласые, постаревшие, глядели друг на друга с одинаковой грустной улыбкой.
— Много лет назад я подружился с Буффало, Федором Ратмановым-старшим, — начал рассказ сыщик. — Он не знал о том, что у него в Америке есть сын. Так и погиб, не ведая ничего.
— Погиб?
— Да. Дяде Вите тогда всадили пулю в позвоночник, и он едва не стал калекой. Мне тоже досталось. А Федора свалили наповал, случайно угодив прямо в сердце. Иначе он один перебил бы всю банду, поскольку был фантастический стрелок.
— Государя? Александра Третьего?
— Нет, его отца, царя-освободителя.
— Сколько же лет с тех пор прошло? — удивился поручик.
— Много, сын, много. Через две недели после нашей схватки, когда я, истекая кровью, тащил на себе двух друзей и боялся, что оба мертвы… Через две недели царю оторвало ноги в Петербурге. Получилось, что Федор погиб напрасно, а ведь это я его втравил! Я! Позвал на смертельно опасное дело партикулярного человека.
— Перестань! — прервал сыщика генерал-майор. — Федор не такой был, чтобы втянуть его против воли. Он понимал, куда позвали. И пошел бок о бок с нами. Но давай о сыне.
— Да, — обрадовался Лыков. — Буффаленок появился внезапно, несколько лет спустя. Приехал из Америки искать отца и случайно попался мне на глаза. У него здесь есть брат, он теперь служит в канцелярии московского генерал-губернатора, уже коллежский асессор.