И услышал, как надзиратель говорил сибиряку про номера Лянде. Помянул Серегу Сапера.
— Не доказательство, Алексей Николаевич. Может, он своему осведу давал задание проследить за греком?
Но Блажков перебил подчиненного:
— Без моей санкции он не имеет права давать таких заданий. Я велел Порфирию доложить, что он узнал в номерах. А он, перед тем как сделать доклад, встречается с уголовным. Как понимать?
Надзиратель промолчал. А заведывающий частью обратился к питерцу:
— Теперь ответьте на мой вопрос.
— Собеседник Ракогона бывал в Сибири, это точно.
— Опа! — хлопнул ладонью по столу Яков Николаевич. — Петя, ты понял?
— Нет, дядя Яша. Знакомое что-то, а припомнить не могу.
— Вот молодежь-холостежь, — укоризненно сказал коллежский регистратор коллежскому советнику. — Беда с ними — одни девки на уме.
— А чего я? — возмутился не имеющий чина.
— Того! Забыл? Лонись-Лонской — это же прозвище. Был такой маз в Новом поселении, он потом приблизился к «царям».
— Почему же я его не помню? — встревоженно спросил Англиченков.
— Потому что у тебя ветер в голове, — объяснил начальник.
— Он уезжал? — догадался Лыков.
— Да. Зимой еще пропал из города. Осведомление нечетко доложило, что Самый Царь куда-то его отправил. Не то в Армавир, не то в Тифлис. А теперь, выходит, гаденыш вернулся!
— Двух братьев убили, и оставшийся вызвал умного подчиненного обратно, — продолжил мысль Блажкова Алексей Николаевич.
— Эх, Ракогон, Ракогон… — вздохнул начальник отделения. — Что будем делать? Как мы докажем его измену? Сошлемся на то, что переодетый Лыков подслушал часть разговора?
— Для отставки без прошения этого вполне достаточно, — заявил командированный.
— Ой ли? Порфирий действительно скажет, что встречался с осведомителем. А Лыкову послышалось, — возразил Англиченков.
— Пусть тогда предъявит нам этого осведомителя. Лонись-Лонской не мелкая фигура, а полноценный «иван», черта с два придет он с нами знакомиться!
— Опять не факт, — покачал головой Блажков. — Освед может отказаться от встречи с другим чиновником полиции. Скажет: я доверяю только своему, а лишние знакомства — это лишние риски.
Сыщики поспорили, но ни к чему не пришли. Да, надзиратель разоблачен, его вина очевидна. Но явных доказательств измены нет.