Но спать ему в эту ночь, видимо, было не суждено. Он проходил по Большой Садовой мимо нового собора. Вдруг впереди, со стороны Дмитриевской, раздались два выстрела. Что за чертовщина? Питерец остановился и прислушался. До него донеслись крики, свистки, и тут началась такая пальба, словно шло батальонное учение. Ай да городок, подумал он. Развернулся и быстрым шагом двинул на шум. Оружия у командированного при себе не было, но хотелось узнать, что там происходит.
Идти пришлось далеко. Пока он добирался, стрельба стихла.
— Я коллежский советник Лыков из Департамента полиции. Что случилось?
Околоточный посмотрел на незнакомца, задержался взглядом на синяке под левым глазом и ответил:
— А предъявите документик, господин хороший.
Питерец протянул ему свой полицейский билет. Околоточный прочитал, вернул билет и стал во фрунт:
— Заведывающий конными городовыми и ночной стражей губернский секретарь Филимонов.
— Здравствуйте. Так что произошло?
— Стычка, ваше высокоблагородие. Вот, поглядите: это я еще легко отделался.
Полицейский показал свою фуражку. Тулья на ней была оторвана, околыш почернел от порохового нагара.
— Ну и дела… — удивился сыщик. — В упор стреляли?
— Так точно. Вторая пуля под погоном пролетела, вон нитки торчат. Как только не уложил, дурак?"
"И Филимонов рассказал дикую историю.
— Чего расселись? Неподходящее место выбрали.
Парни встали и пошли прочь. Но Филимонов уже почувствовал, что это не простые гуляки. Он потребовал остановиться и предъявить документы. Незнакомцы ускорили шаг, полицейский начал их преследовать. Вдруг самый высокий из них развернулся, выхватил пистолет и дважды в упор выстрелил в надзирателя.
— Я опешил, — признался Филимонов. — Вспышка, удар; лицо обожгло. Стою и думаю: живой я или уже покойник. Но спохватился, вынул свой наган и открыл ответный огонь. А те уж далеко убежали! Я следом. Бегу, одной рукой стреляю, второй в свисток дую. Примчались с Никольской двое постовых и присоединились ко мне. Бандиты свернули на Темерницкую, где им пытался преградить путь городовой номер двести семьдесят Савченко. Вот он стоит.