А эта живая, и тянется к тебе, и хочет быть нужной. Неумело, но пытается быть нужной. Нельзя сердиться и бранить эту несчастную женщину, ей и без того тяжело. Надо отправить ее домой. Объяснив еще раз, что так лучше для дела.
Начался длинный разговор, и в итоге решение было принято. Алексей Николаевич даже ухитрился не повысить голоса, хотя очень хотелось. Они условились, что Ольга завтра уедет в Петербург. На этот раз по-честному, без фокусов. А чтобы сыщику было спокойнее, ее спутником станет губернский секретарь Филимонов.
Когда тонкий вопрос был решен, Алексей Николаевич сказал:
— Теперь доложи, что удалось выяснить. Я же вижу — глаза горят, румянец на щеках. Интересно было тебе оказаться в шкуре сыщика?
— Интересно, — призналась разводка. — Не только вам нравится играть в казаки-разбойники.
— Давай о деле.
— Давай. Женщина в нелепой шляпке, которую ты видел, — моя давняя знакомая. Мы сидели за одной партой в гимназии. Зовут Евдокия Липявкина. Точнее, звали до замужества, а теперь ее фамилия Несмашная. Евдокия вдова, господин Несмашный умер год назад. При необычных обстоятельствах.
Лыков насторожился. Неужели сыщик-любитель действительно разнюхала что-то интересное? Ольга увидела его реакцию, улыбнулась и продолжила:
— Он был владельцем фабрики синьки.
— Что значит «отдать»?
— Пришли и сказали: вот тебе пять тысяч, и ступай отсюда прочь. Дело больше тебе не принадлежит.
— И кто так заявил? — возмутился Лыков.
— Там был покупатель, подставное лицо. Настоящим владельцем является Прохор Иванович Царев.
— Средний Царь! Ах, скотина. Но почему фабрикант не обратился в полицию?"
"— У него рыло было в пуху, — вздохнула Ольга Дмитриевна. — Во время еврейского погрома Несмашный входил в отряд желторубашечников [37]. И даже был у них командиром истребительной тройки. На самом деле он хотел под шумок избавиться от конкурента, который тоже делал синьку, еврея Мордки Кумкеса. Его фабрику на Ермоловской желторубашечники сожгли.