Его лицо на месте удара уже немного раздуло, и теперь очертания скулы кажутся неровными.
Лебеда подносит ладонь повыше к своим глазам и внимательно приглядывается к надписи. Брови его немного комично взлетают вверх, а потом стремительно сходятся на переносице.
— Вот как, значит… — тянет он прохладным тоном. — И кто инициатор этой гениальной идеи?
— Я, конечно, — Короленко пожимает плечами. — Диана на такое в жизни бы не решилась. Кстати, Батя…
— Господи, вы меня совсем запутали! — перекрывает его растерянный голос регистраторши загса.
Я бросаю ироничный взгляд на Лебеду.
— Ну, это решать уважаемому Тимуру Аркадьевичу. Жених он или так, мимо пробегал.
Между нами сгущается напряженное молчание. Стоим друг напротив друга, словно не влюбленные, а какие-то борцы на ринге."
"Как же это всë… по-дурацки нелепо! И опять же, разве такой должна быть свадьба? Обычно девушки мечтают о пышном, хорошо продуманном празднике с гостями и подарками… хотя это совсем не про меня.
— Ладно, — вздыхаю я, смиряясь с очередным поражением. — Давайте закончим этот фарс и распрощаемся. Мне еще на рынок к Ашоту надо заехать, обещала помочь с сортировкой товара.
В полной и оглушительной тишине делаю решительный шаг в сторону выхода… и чувствую, как на моем запястье крепко сжимаются мужские пальцы, не давая уйти.
— Любовь Ярославна, вы совершенно правы, — раздается ледяной голос Лебеды. — Жених именно я, а не этот… любитель экспромта. И я готов взять ее в жëны. Прямо сейчас.
Я изумленно застываю на месте с колотящимся сердцем. Он решил на мне жениться?! После того, как понял, что его развели? Поверить не могу…
— Э-э… м-м… хорошо, — видно, что женщина уже в полном смятении, и выставить всю нашу скандальную компанию из загса ей не дает только абсолютно одобрительное спокойствие Короленко.
Лебеда непонимающе повторяет:
— Отец невесты? Но у Дианы нет отца…
— Я в курсе, — прерывает его сильный уверенный голос Батянина от дверей. — Можете продолжать церемонию.
Глава 40. После загса
Никогда не думала, что выйду замуж в таком подвисшем состоянии с выражением туповатого изумления на лице.