— Ты уж посмотри на дело своих рук! Тебе это всю жизнь видеть в кошмарах! Привыкай!
— Заткнись!
Я вдруг совсем перестала бояться и рассмеялась. Запомни мой смех, Лоер. Хорошенько запомни. Теперь он до старости будет преследовать тебя!
Лоер размахнулся и хотел ударить меня, но старший Эльм перехватил руку.
— Оставь ее, пошли. Вернемся через час — все уже будет кончено.
Они бросили меня умирать, истекать кровью. Какое-то время я еще слышала их голоса на лестнице.
— Оставаться в городе больше нельзя. Дотянули! Мне нужно дать последние распоряжения, а ты следи за деревом.
— Жалко бросать.
— Жалко? Дурень! Задницу свою пожалей, за которую нас почти взяли! Ростка достаточно, чтобы вырастить новое дерево, и…
Голоса удалились и стихли. А я, пока во мне еще теплилась магия, решила потратить ее на Зов. Не знаю, услышит ли папа, он так далеко. Но если услышит, хотя бы поймет, где искать тело дочери…
Я закрыла глаза и прошептала:
— Папа.
А внутри кричала во весь голос, звала изо всех сил: «Папа, папа, папа!!!»
Я думала, что вот-вот упаду в обморок от потери крови, но голова лишь слегка кружилась.
— Что?.. — пролепетала я, а потом догадалась: яд василиска все еще действовал!
Бедолага, которому мы с Роном лечили зуб, обещал, что сильнейшее средство от любых ран и болезней будет защищать меня еще месяц. Так и случилось! Я капельку, совсем чуть-чуть выдохнула: у меня появился час жизни.
Меня колотило от холода и страха, но когда на лестнице раздались шаги, я сцепила зубы и затаилась. В комнату зашел Лоер, застыл на пороге, со свистом втянул воздух. Закашлялся. В подвале пахло кровью, и тваренышу сделалось плохо. Я была связана, ранена, однако испытала мрачное удовлетворение.
Он приблизился, толкнул меня в плечо. А я… Наверное, совершила глупость. Но меня вряд ли спасут, а так хотя бы позлорадствую напоследок. Еще немножко, и мне больше не будет страшно и больно, а Лоеру жить с этим всю жизнь.
Лоер отскочил, шлепнулся на задницу и пополз к двери. Но скоро опомнился — понял, что я еще не умерла. Выругался, достал из кармана нож…
Он полосовал мои руки и остервенело бормотал: «Сдохни, сдохни уже!»
…Через четыре часа яд василиска перестал действовать и раны больше не затягивались. На ветвях дерева начали набухать почки.