Такие не в каждой лавке купишь, только в тех рядах, где торгуют южане, и цены заламывают ой-ой.
— Что если я тебе заплачу? — спросил феникс.
Я подумала, что ослышалась.
— Чего?
— Заплачу тебе за то, что ты прогуляешься со мной. Будем считать, что я нанял тебя на работу. Сколько обычно платят студентам — две, три медяшки в час? Я заплачу пять.
Я оторопела. Нерешительно улыбнулась: шутишь, да? Эльм оставался серьезен.
— Это странно, — честно сказала я. — Деньги мне, конечно, нужны, но… Я даже не знаю, как к этому относиться.
— Что ты! — Лоер махнул рукой, и несколько фиников упали на землю. — Просто не представляю, как тебя еще уговорить. Для меня это гроши, а тебе нужна работа. Ты уйдешь и будешь весь вечер киснуть в какой-нибудь прачечной, а я — уныло скитаться по аллеям парка. Почему бы нам не совместить приятное с полезным?
С этим не поспоришь. Я испытующе посмотрела на феникса. Оглянулась на тихие аллеи… Осень на прощание подарила нам один из тех дней, когда мир, кажется, застывает в своей хрупкой красоте: деревья стоят в дивном желто-алом одеянии, солнце не торопится покидать небосвод, воздух пахнет сухими травами и последними цветами — тонкий и почему-то грустный аромат.
— Хорошо, — сдалась я. — Сегодня на работу не пойду, но и денег у тебя не возьму.
Лоер широко улыбнулся:
— Но хотя бы позволишь отвести тебя в студенческую кофейню?"
"Я позволила. Мысленно улыбнулась: когда-то папа добивался расположения мамы, соблазняя блинчиками ее дочь. Теперь и Лоер безошибочно угадал, какой способ действует на меня безотказно.
Мы пили горячий ягодный морс и болтали…
Здесь мой карандаш завис, потому что я поняла: разговаривали мы долго и много, но, по сути, ни о чем — о студенческой жизни, о забавных случаях на факультете боевиков и целителей, о преподавателях.
Хорошо, что я купила плащ и платье: теперь можно прохаживаться по парку без риска замерзнуть. Одежда простенькая, такую носят служанки или прачки — мама пришла бы в ужас от одного вида, — зато теплая: мы бродили по аллеям до темноты.