Попросил только букет от него положить на могилу. После их разрыва она сильно его донимала. А потом, видимо, не справилась с этим всем…
Я качаю головой, чувствуя, как в горле ком.
— Ян, отвези от меня тоже цветы. Пусть у неё там будет покой. Пусть больше не мучается.
И на этом я закрываю тему Алены. Навсегда.
Вечером, когда дом снова оживает, дети смеются, Чарли с лаем носится по комнатам, на кухне пахнет жареным мясом и свежим хлебом, неожиданно приезжает Саша.
Просто так.
— Юля, спасибо, очень вкусный ужин. Как у тебя дела на работе?
Саша подаёт мне пустую грязную тарелку, а я устанавливаю её в посудомоечную машину.
— Ох, я как белка в колесе, но филиал растёт. По показателям мы на первом месте. Даже филиал в Сыктывкаре обогнали, хотя он был лидером! Я горжусь собой, своими ребятами и той работой, что мы проделали.
"— Ну какая же ты умница, — Саша деликатно целует меня в макушку, — я горжусь тобой, Юль. Правда. Очень горжусь. И я хотел бы, чтобы ты нуждалась во мне так же сильно, как раньше… Но сейчас ты сияешь. И я не могу налюбоваться.
— Спасибо. Мне очень приятно.
Дальше мы уже обсуждаем наших детей, неугомонного Чарли, которого решаем отдать на работу с кинологом.
А после, когда в доме тишина, дети по своим комнатам, а Саша собирается лечь в гостиной, из меня вырываются случайные слова:
— Можешь остаться в этот раз?
— Юль… Остаться в качестве кого?
— Не знаю, Сашка. Просто резко поняла, что хочу, чтобы ты остался.
— Замуж пойдёшь?
— Неа, — улыбаюсь, качая головой, — Но… — аккуратно развязываю пояс шелкового халата, — Мы же не евнух и ханжа с тобой, Озеров. Для здоровья можно.
И не успеваю даже пискнуть, как он обхватывает рукой мою талию и валит на диван, жадно целуя. Так… словно всю жизнь ждал этого момента и наконец дорвался до него."