Вместе с памятью я стал терять и силу. Дошло до того, что превратился в старую беспомощную развалину, которую ты купил за шесть с половиной тысяч кворков.
— Так. Начинаю догадываться, почему ты тогда меня впустил в свою кабину. Когда мы с тобой познакомились, я сказал, что видел черного дракона и даже сражался с ним. И ты начал вспоминать.
— Да, парень. Когда я увидел тебя, в моем дряхлом черепе зашевелились тени воспоминаний. Ты смог меня встряхнуть. Ты помог мне перенаправить ток силы."
"— Всегда пожалуйста.
Мы замолчали на какое-то время. Я наблюдал через монитор, как Гор несется через непроглядные черные пространства. А затем отвлекло пришедшее в личку сообщение от Горыныча с пометкой важно. Ну что ж, удивительно, что еще столько тянул.
Я открыл видеофайл. Горыныч опять восседает на своем пафосном троне. Лула по-прежнему прикована к черной плите. Но теперь она в сознании.
— Как я и говорил, человечишка, — начал Горыныч, — Твоя девка очухалась. Если не хочешь, чтобы ей было невыносимо больно, ты сделаешь то, что я скажу…
В этот раз Горыныч тоже не стал себе изменять, сделал такую же натянутую драматическую паузу.
— … ты уже знаешь, что мне надо, — продолжил он, — Перепиши на меня своего дракона. Это все, что от тебя требуется. Даю тебе два часа. Если к концу срока дракон не перейдёт в мою собственность, я начну резать твою девку.
Видео прервалось.
— Это он? — спросил Гор
— Он. Дал мне два часа.
— Боюсь, за два часа не уложимся.
— А за сколько уложимся?
— В лучшем случае доберемся часа за четыре, а то и за пять…
— Гор, зачем ему ты? Что он от тебя хочет?
— Известно что.
— То есть оставлять тебя в живых он не собирается.
— Не собирается, парень.
Я снова стал всматриваться в черноту космоса, потом переключился на тонкое видение.
— Гор, я совсем здесь не ориентируюсь. Даже мой навык картографа пасует. Что это за пространство? Где мы вообще летим?
— А здесь никакой навык не поможет.
— Что за мирок?
— В котором находится логово. В котором держат твою Лулу.
Так и вышло. Через какое-то время непроглядная тьма сменилась хмарью, в которой тоже ничего нельзя было разобрать, но хотя бы не хотелось выколоть себе глаза. А еще чуть позже я начал различать какие-то очертания.