Закутанная в длинный домашний халат — и когда только успела переодеться? — она растерянно стояла над лужей, в которой лежали осколки разбитого бокала. В глазах ее застыли слезы.
— Мам! — через мгновение мы уже обнимались. — Ты что, прогнала его?
— Нет... Да... Не знаю... — мама неожиданно всхлипнула. — Эли, не спрашивай, ладно? Пожалуйста, не спрашивай меня пока ни о чем. Все не так просто.
И у нее непросто. Пресветлая Каари! Может женщин нашей крови кто-то проклял?
— Прости меня, солнышко, — мама прижалась своим лбом к моему.
"— Не надо, мам, — крепче обвила ее руками, потерлась носом о плечо, вдыхая родной запах. — Я все понимаю и ни в чем тебя не виню. Наверное, на твоем месте я поступила бы также, тоже не торопилась отдавать дочь неизвестно кому. Кроме того, ты тогда болела, вообще из дому не выходила, даже со второго этажа с трудом спускалась.
Ила не только не отказалась, но позвала себе на помощь управляющего — я смутно помнила, что мне его уже вчера представляли.
Нас провели по верхним этажам, большей частью пустым и безлюдным.
— Хуспур — родовая башня, все члены семьи должны жить здесь. Вместо этого они носятся Сахтар знает где, а когда ненадолго возвращаются, то вовсе не общаются, словно чужие.
Шартел поджал губы, явно осуждая неведомых мне Эверашей.
— У вашего господина есть родственники? — спросила осторожно.
— Разумеется. Лорды Дивен и Ранглот.
— А кто они?
— Так отец и дед хозяина, ваши дедушка, а прадедушка, стало быть, — охотно пояснил управляющий. — Желаете осмотреть их этажи?
— Нет-нет, — поспешно отказалась мама, прежде, чем я успела хоть слово произнести.