Я словно наблюдал со стороны за тем, чего мне раньше не доводилось ни видеть, ни ощущать. Мне хотелось быть вовлеченным в этот процесс, но я продолжал оставаться трусливым свидетелем действа, исход которого был непредсказуем.
Влажное тело с трепетом вжалось в моё. Ладони скользнула по спине, задрали майку и коснулись горячей кожи, обжигающей ладони. Углубил поцелуй, приподнял её над полом и усадил на выступ в стене: полка или стиральная машинка… неважно.
Девушка мягко царапнула мою шею, запуталась пальцами в мокрых волосах и сжала их в кулак, притягивая меня теснее к себе.
– Это помогает? – спросила она, будто говорила сама с собой или вопрос был брошен куда-то в сторону.
– Что? – нехотя отстранился, оглушенный собственным пульсом.
– Это помогает забыться?
В её золотистых глаза плескалось то, что можно было бы выдать за безотчетное желание, но не сейчас. Я знал, как выглядит отчаяние, так как сам видел его тысячи раз у своего отражения, и то же самое я видел сейчас, но теперь не у себя, а у девушки, что пыталась быть сильной, но маленькая трещина в броне сделала её полностью уязвимой.
– На короткий миг, – ответил я честно.
"Её руки, держащие меня за шнурок штанов, безвольно упали ей на колени. Взгляд немигующих глаз потух, как перегорают лампочки. Две крупные слезы покатились по впалым щекам и сорвались в пропасть, что вновь пролегла между нами.
– Как вырваться из этого чёртового круга? Это даже не круг, а могильная оградка… – шептала она едва различимо, спрятав лицо в ладонях.
Шумно вдохнул и с усилием проглотил царапающий горло булыжник. Опустил голову и уткнулся носом в её макушку, не решаясь обнять.
– Если бы я знал…
Несколько долгих минут мы просто молчали, уткнувшись друг в друга. Её плач становился всё менее выразительным.