И только пепел внутри…

В какой-то момент поймал себя на мысли, что хочу о чем-нибудь с ней поговорить, но в голове не нашлось ни одной темы для разговора. Даже для того, чтобы просто заговорить о погоде не хватило моральных потуг.

– Слушай, Паша… – начала София и оборвала саму себя, шумно вдохнув и сжав пальцы в красных варежках в кулаки.

– Говори.

– Это так… так глупо, наверное, – возвела она взгляд к пасмурному светлеющему небу.

– Что именно?

– Не смотреть друг другу в глаза после последнего разговора. Будто мы видели друг друга голыми, а теперь стыдимся того, что видели и того, что сами показали.

– Ну… – повёл плечом и выпустил светлый пар из лёгких. – … я видел твою грудь.

– Я ни о том, – сдержано хохотнула она. – Хотя и за это тоже стыдно. Я о том, что есть некоторая незавершенность.

– То есть?"

"– Только не смейся и ты имеешь полное право отказаться, – затараторила София, повернувшись ко мне. Поймала мой непонимающий взгляд и продолжила. – Есть такое упражнение – «пустой стул». Мне его когда-то давно советовала подруга.

Тебе оно сейчас тоже покажется бредовым, но тогда в кухне я поняла, что мне оно нужно. Нам оно нужно, Паша.

– В чём его суть?

– Это такая терапия, – начала она сбивчиво объяснять. – Ты ставишь два стула напротив друг друга, занимаешь один из них, а второй оставляешь для человека, которого ты хотел бы там видеть. Человека, которому тебе есть что сказать, потому что когда-то ты не успел или не имел возможности сказать ему о самом главном: попросить прощения, простить самому, рассказать о любви… отпустить, в конце концов… Детально представляешь его образ и начинаешь разговор, будто он, и в самом деле, сидит напротив и слушает тебя.

Можно выражать любые эмоции: плакать, говорить, кричать, если есть о чем кричать… Я несколько раз пыталась так поговорить с мужем, но дальше молчаливого проливания слёз перед пустым стулом дело не пошло. Я просто не могу себя заставить с ним заговорить. А тогда в кухне, когда мы сидели в темноте, я ловила себя на мысли, что вижу в твоем силуэте его. Звучит, конечно, крипово, – активно жестикулировала она, пряча лицо в ладонях. – И мне, наверное, вообще не стоило об этом рассказывать. Но, может, у тебя что-нибудь получится. Может, ты сможешь поговорить таким образом со своей женой… Скажешь ей то, что давно живёт в твоей голове и ищет освобождения… Думаю, ты не хуже меня знаешь, как сильно может давить груз невысказанных когда-то слов.