И только пепел внутри…

– Мама? Тогда передай своей маме, что я сказал, что дурак – ты.

– Несчитово. Я первый сказал. А первое слово дороже второго.

– Не тарахти… пожалуйста, – шумно вздохнул я и скрыл глаза под сгибом локтя здоровой руки. Боль волнами гуляла по организму. Смотреть вниз, на ногу в гипсе, не хотелось. Казалось, если увидеть результат своего «балета» на льду, то станет ещё больнее.

– На, – лаконично сказал Сёма, не добавив более никаких пояснений к двум имеющимся буквам.

Отнял руку от лица и увидел, как малой протягивает мне небольшую бутылку с водой.

– Это мне?

– Да. Мама сказала, сказать, что ты дурак, за тобой надо смотреть и тебе надо дать эту бутылку, когда проснёшься.

– А она… молодец, – смягчил я многое, что хотелось бы сказать на самом деле.

Принял бутылку и с трудом открыл воду. Ушибленная рука плохо реагировала на напряжение, откликаясь тупой болью в плече. Выпил половину и снова отвалился на подушку, чтобы отдышаться.

– А мама-то твоя где?

– Она пошла за лекарствами. Врач сказал, что тебе нужны лекарства.

– Ясно. И давно она ушла?"

"– Давно. Я уже кушать хочу.

– Ну, у меня ничего для тебя нет.

– Я у тебя ничего и не просил, – гордо заявил малой и забрался на стул, стоящий рядом с моей кроватью.

Пока Сёма в полном молчании и тишине болтал ногами на высоком стуле, я смотрел в потолок и думал о том, как бы теперь добраться домой со сломанной ногой и что дальше со всем этим делать. Дочка и шерстяной придурок, которого никуда не денешь. Тёща уже придумала аллергию на собак, так что отдать ей идиота, который любит суетить под ногами, точно не получится.

Можно на время зимних каникул отправить Катю к бабушке, чтобы она не пропустила праздники, нянчась со мной, одноногим. Если она, конечно, сама этого захочет.

И София… Её малой уже выклевал мне мозг всего парой фраз, переданных ею. Не уверен, что выдержу личную с ней встречу.

– …покой, массаж. Ну, а всё остальное можете найти в памятке или позвонить лично мне. Номер я вам оставил, – вещал мужской голос, когда дверь в палату открылась, и вошли мужик в белом халате, а следом за ним София, катящая перед собой инвалидное кресло.

 – Добрый вечер, больной, – склонился ко мне врач и кончиком ручки постучал по гипсу. В груди зажглось желание постучать кончиком здоровой ноги по его голове. Какого хрена он делает?! Видит же, что гипс! – Как самочувствие? Жалобы имеются?

– А по мне не видно, что я на танцы собрался? – спросил я иронично.

– Шутите? – одобрительно улыбнулся белый халат. – Это хорошо.