Мы сидим на кухне, я ковыряю вилку отварную грудку и не без печали смотрю на гречку, от которой за эти дни уже начало воротить, если честно. Дело с моим весом наконец сдвинулось с мертвой точки, но долго я не протяну на грудке с гречей. Нужно что-то думать. Иначе срыва не избежать. Я вон вчера, когда сыну паровозик покупала, на кассе слюной на шоколадку истекала.
— Но на развод все равно подавать нужно, — мама вдруг замирает и смотрит на меня с ужасом, — или ты все же решила простить?
Я даже грудкой подавилась от такого вывода.
— Ты что такое говоришь, мам?! — Откашлявшись, наконец посмотрела на мамулю. Ну вот что за мысли? — Нет, конечно. Я просто думаю о том, что он начнет настаивать, что у меня нет работы. И ребенка я обеспечивать сама не смогу.
— У тебя родители есть! И они уж как-то о своем внуке позаботятся! — Мама произносит с возмущением. А дело в том, что я всю ночь думала про то, что мне дальше делать со своей жизнью. Да, днем я еще как-то держусь. Не разрешаю грустным мыслям лезть в голову.
— Мамуль, конечно, есть. Но я хочу выйти на работу.
— Что за глупости, Катя?! Кирюша еще совсем маленький, вот будем ему года четыре тогда и будешь думать.
Закусываю щеку изнутри. Я знала, что разговор с мамой не пройдет так просто. А это еще и папы дома нет. Он бы орал здесь так, что крыша бы содрогалась. Он вообще считает, что женщина обязана сидеть дома и воспитывать ребенка. Никакой работы. Вот когда в первый класс ребенок пойдет, тогда об этих всех глупостях думать можно А вообще муж должен заботиться об обеспечении семьи.
"— Мамуль, до четырех лет у меня крыша поедет. Я уже и так хотела на работу выходить. В зал записаться. Хоть что-то начать менять в своей жизни.
— Как на работу? У тебя же ребенок! И в зал никакой тебе не нужно. Ты у меня девочка красивая. На всех этих селедок сушеных не нужно ровняться. Ты знаешь, что раньше...