У него глаза взрослые, и вообще… Эфир, надо думать про эфир.
– А вы не поете? – обратился Илья к Женечке.
– П-п-пою, н-н-но среди друзей. В-в-внимание, н-н-начинаем.
Ни пуха.
– Добрый день, и до самого вечера с вами мы – Таня Тобольцева и Жека Сургучев. Летняя жара по прогнозам подходит к концу, нас ожидают дожди, но это не повод унывать. Сегодня у нас замечательный день и не менее замечательное событие. Мы вводим новую рубрику. «Классика – музыка на все времена». В связи с этим тема эфира: «Что такое классика для вас?» Ведь и джаз можно назвать классикой, и рок.
Женечка поставил «Вокализ». Таня сглотнула. Она почувствовала, что руки у нее вспотели, но голос, кажется, звучал вполне уверенно и бодро. Это хорошо.
– Я читала несколько выдержек из разных ваших интервью, составила список вопросов, посмотрите.
Она передала Илье лист бумаги. Он быстро пробежался по тексту глазами, затем сказал:
– У меня есть список ответов.
И голос ровный-ровный. Безмятежный. А ее внутри всю трясло. И самое трудное было – сохранить деловую интонацию.
– Список не нужен. Сейчас все озвучим в эфире.
«Вокализ» подходил к концу, Таня снова надела наушники.
– Согласитесь, что слово «классика» нас зачастую пугает. Все, что называется классическим, сразу кажется скучным и унылым, но это не так.
"– Добрый день, Татьяна и радиослушатели. Спасибо за приглашение.
– Раз мы начали нашу встречу с Рахманинова, скажите, как по-вашему, насколько актуален этот композитор?
– Сейчас его время. Примерно сто лет нужно людям, чтобы понять, где нот коснулась рука гения.