Домой Илья вернулся в благостном расположении духа.
А через два дня умер Сатурн.
Глава 6
Друзей провожают стоя.
Ваня Тобольцев (Иня)Всеми вопросами, связанными со смертью Сатурна, занималась мама. Ей Илья позвонил, как только, вернувшись с репетиции, обнаружил уже холодное тельце. И точно таким же ледяным комком смерзлось все внутри. Илья кивал, соглашался, давал гладить себя по голове и обнимать, как будто он маленький. Как будто нуждается в этом утешении.
Утешение бессмысленно, когда теряешь друга.
Единственного друга.
Под этой ледяной анестезией он проходил два дня. С каменным лицом проводил друга в последний путь – по предложению мамы похоронили Сатурна на территории загородного дома деда, где теперь жила двоюродная сестра отца с семьей. Они были не против. Красивое место выбрали, под яблоней.
Все формальности соблюдены, долг исполнен.
А холод не только внутри, он теперь и снаружи. Ты приходишь в холодный дом, где тебя никто не встречает. И некому рассказать о том, как прошел день, не о ком заботиться, некого кормить, не с кем гулять.
Которого некем заменить.
Вечером второго дня Илья обнаружил себя звонящим Ване Тобольцеву. Пока в трубке шли длинные гудки, Илья задавал себе вопрос – зачем он это делает. И вяло отвечал самому себе, что Иван был привязан к песику и должен знать, что его больше нет.
Телефон исчерпал лимит времени дозвона, и механический голос предложил перезвонить позднее. Нет, спасибо. У Ильи был единственный друг. Теперь нет никакого. Это же очевидно.
Холодно. Какая холодная, неуютная в этом году осень. Надо пойти сделать чай.
На кухне он долго смотрел на пустую миску на полу. Так и не нашел в себе сил выбросить миски, подстилки, переноску. Не мог – и все тут.
Чай. Он же хотел выпить чаю. Но едва Илья протянул руку к чайнику, подал голос телефон.
Ваня.
– Да?
– Привет! – Ванин голос, в отличие от его, звучал бодро. – Ты уже вернулся? Как Питер? Видел тебя по новостям.
Питер, гастроли, новости. Кажется, это было с кем-то другим. С другим человеком, который не знал, что бывает настолько больно и холодно.
– Эй! – поторопили Илью из трубки.
– Сатурна больше нет.
Это были те единственные слова, которые он мог сказать. Которые ему необходимо было произнести.