Даже не замечаю, когда начинают течь слёзы, тихо, совсем незаметно. Давно пора было кому-то выговориться, но этим «кто-то» неожиданно стал Осман, мужчина, которого я знаю чуть больше суток.
Может, я всхлипывала и шмыгала, но неожиданно большая ладонь ложится мне на талию и рывком притягивает к себе, бережно укладывая мою голову на широкую мужскую грудь.
– Спи, Куколка, завтра насыщенный день.
Я не сопротивляюсь. Меня окутывает невероятное ощущение безопасности и спокойствия рядом с этим большим мужчиной.
Осман
Утро. Так крепко спал, что даже ничего не снилось, хотя в доме деда мне всегда спится беспокойно.
Провожу рукой и понимаю, что Вари нет рядом. Только потом, чувствуя тепло где-то под боком, понимаю: она спит у меня под мышкой, свернувшись калачиком, сопит, уткнувшись носиком мне в рёбра.
Сейчас осознаю, насколько она хрупкая и маленькая, я рядом с ней, словно медведь – контраст невероятный.
А я вчера её хотел и сейчас хочу.
Да здравствует утренний стояк.
И так напряжно, а тут ещё она рядом, такая тёплая и нежная, только руку протяни. Близко. Провожу пальцем по щеке, и Варя смешно морщит кукольный носик.
Думаю о том, что она вчера сказала: «Одинаково дерьмовая история…» Неужели её тоже предали, растоптали чувства, сожгли изнутри, как и меня? Такую Куколку любить нужно, оберегать, обожать, заботиться о ней… Что ж там за мудак такой был? Может, такой же, как и Рустам? Или того хуже?
А мамаша вообще трындец! Позавчера был уверен, что согласилась ехать со мной из-за денег, выгоды, награды, а после её рассказа понял, что девчонка элементарно сбежать хотела на край света от мамы и очередного нового отчима.
Когда родителей не стало, мне было двенадцать, но я их хорошо помню, в отличие от Адиля и Фи. Помню отца, строгого и серьёзного, как дед, всегда собранного и делового, но, когда дело касалось нас, серьёзность исчезала, и он становился настоящим папой.
Помню маму, которая тряслась за нами, как осиновый листок, оберегая и вздрагивая, когда Фи падала и расшибала себе коленки или Адиль в очередной раз сваливался с качелей.
Я был самым старшим, но она всегда приходила перед сном в мою комнату и целовала на ночь в лоб. Не знаю, какими бы они были сейчас, но точно не такими, как мать Вари.
Нас вырастил дед, как мог, как умел, насколько имел возможность поделиться своим теплом.