Пойми это, прими и живи дальше. Хватит жить воспоминаниями.
Они замолкают, обе. Я даже шелохнуться боюсь.
Варя говорит, а я понимаю степень её разочарования. Она потеряна в этой жизни, как и я. Справилась, пережила, пошла дальше, но всё равно боится поверить, боится довериться, не желает повторения, как и я.
За эти двое суток она лишь раз обмолвилась мне о своей истории, мельком. Не хочет говорить, не желает, чтобы я знал.
Зато Камиллой её затравили все, кому не лень. Смогла бы она сейчас с ней так ровно говорить, если бы действительно была моей женщиной? Не знаю.
– Чувства чувствами, но Осману нужен секс, много секса – жаркого и жёсткого. Мы трахались с ним, словно безумные, до крика и хрипоты, бывало и до боли. Справляешься? – Вот же… действительно мразь.
– Камилла, достаточно. Самое гадкое – лезть в постель к другому человеку, пусть даже этот человек – твой бывший мужчина. Наши отношения и всё, что происходит в них, включая постель, тебя не касаются. Никого не касаются. А выносить такое на публику – словно задницу на главной площади города оголить и ждать, что тебя похвалят.
Я решаю, что достаточно. Хватит. Занавес. Камилла сказала всё, что хотела.
– Куколка, вот ты где? Я тебя потерял, – подхожу, заключая её в кольцо рук.
Камилла смотрит, словно взбесившийся зверь, на наши объятия, сжигая взглядом нашу пару. Но мне всё равно – её эмоции меня не волнуют, больше не вызывают внутри урагана, сметающего всё на своём пути.
– Всё в порядке? – спрашиваю, целуя в висок.
– Да. Мы немного поговорили. Камилла уже уходит, пока не сказала лишнего.
Поворачиваю голову, смотрю в упор на бывшую женщину:
– Камилла уходит.
Тут же разворачивается и уносится прочь с террасы, оставляя нас вдвоём так и стоять, в обнимку.
– Спасибо, – прижимаюсь к ней. – Спасибо, за всё, что ты сейчас сказала. За все слова, что пять лет сидели во мне, но я так и не смог их произнести.
– Ты всё слышал?
– Не всё, но многое. Ты говорила обо мне, но, кажется, о себе говорила больше.
– Я тоже не смогла сказать. Сначала не хватало сил, а потом… это стало уже ненужным, в первую очередь мне.
– Не хочешь рассказать? – спрашиваю аккуратно, не давлю на неё.
– Нет. Да и рассказывать нечего – всё то же самое, что и у тебя.
Она не хочет делиться, потому что не доверяет мне, потому что решила, что послезавтра всё закончится.