Положив руки на подлокотник, устроила на них голову. Сколько еще можно ждать доктора? Словно специально кота за хвост тянут, чтобы я сама во всем призналась.
Тишина в комнате была оглушительная, лишь звук работающей системы воздухообмена подсказывал, что время не остановилось, просто ко мне никто не спешил. И когда я уже отчаялась дождаться хоть кого-то, а желудок ворчливо заурчал, дверь открылась.
Мужчина в белом халате, в очках, навеял самые ужасные воспоминания. Я невольно вскочила на ноги, прячась от него за креслом.
– Кристина Анатольевна, я врач и пришел вас осмотреть.
– Я здорова, – уверила его, – в ваших услугах не нуждаюсь.
Мужчина долго смотрел на меня сквозь стекло очков, а затем начал раздеваться, небрежно кидая халат на кресло, где совсем недавно сидела я.
А врач снял и очки. И я растерялась – совершенно обычный мужчина: русые волосы, серые глаза, тонкие губы. Ни капли не похож на доктора Уокера.
– Позвольте представиться, Захар Васильевич Синичкин.
– Я здорова, вас зря пригласили, – очень грубо перебила его.
Нервно переминаясь, я вдруг резко вспомнила, куда давно хотела, да все как-то забывала сходить.
– Ну, врач здесь я, – надменно осадил меня мужчина, подслеповато щуря глаза, – и диагнозы буду ставить тоже я. А вам предлагаю лечь на кушетку и расслабиться.
– Нет, спасибо, – отмахнулась от его предложения, с тоской глядя на дверь. Ну вот, в конце-то концов, есть тут у кого-нибудь совесть? Ведь не убьют же меня за такую малость?
– Как вам будет угодно, – сухо отозвался врач, с удобствами и явным облегчением садясь в кресло.
"Я бы тоже хотела почувствовать облегчение. Очень хотела. Набравшись смелости и понимая, что заботятся тут все только о себе, решилась спросить:
– Вы не подскажете, а мне можно отсюда выходить?
Раскрыв блокнот, который достал из кармана халата, врач ответил:
– Нет, вас задержали по подозрению в пособничестве.
– Да, я это знаю. Но и в тюрьмах заключенных кормят и условия предоставляют.