Глубина в этом месте ему была только по грудь, поэтому он стоял, удерживая меня руками. Его плоть касалась меня там, где уже все пылало. Я поцеловала его сама, теряя рассудок от желания. Никогда не думала, что секс в воде столь неудобное занятие. Мне мешало все: и вода, и песок, и водоросли, которые опутывали ноги. Но как бы я ни возмущалась, блондина все устраивало. Он отошел ближе к берегу, сел на дно и, стремительно двигая руками, заставлял меня скакать на себе, как наездницу. Он целовал меня, чтобы я замолчала, до боли зарывался в волосы пальцами, насаживал меня с глухим стоном.
Мы долго предавались плотскому наслаждению. Пока не выбились из сил. Напряжение нескольких дней отпустило, как меня, так и Тимура. Он, наконец, стал спокойнее, не рычал на каждое мое слово.
– Еще часа два, и будет деревня, – проинформировал Молотов, когда мы прилично отошли от озера. Я все еще пребывала в приподнятом настроении. Губы припухли от поцелуев, а в голове образовалась пьянящая легкость. – Не забывай, что мы супруги Некрасовы.
Я кивнула, устав от постоянной ходьбы и пререканий. Хотелось цивилизации. При появлении первых домов в просветах между стволов пихт и сосен, во мне открылось второе дыхание. Деревня оказалась довольно большой. Тимур шел теперь впереди меня, присматриваясь к каждому дому. Увидев магазин, потащил меня туда. Вышла я из магазина в новых вещах: в аляповатом фиолетовом платье с глубоким вырезом на груди, в летней спортивной куртке белого цвета, совершенно не подходящей к платью по стилю, и в тряпичных туфлях без каблука.
Вдоль деревни Митрофаново шла трасса, к ней мы и направлялись, чтобы поймать машину.
Ждали мы автобуса около трех часов в кафешке. Я нервно посмотрела на часы, висящие над барной стойкой.
– Тим… – обернулась к Молотову, желая спросить.
– Иван, – напомнил он мне, недовольно сверкнув глазами. Мы пили уже второй стакан чая.
– Иван, прости, а что будем делать, если приступ? Через сколько он будет?
– Скоро, и тогда пойдем в туалет.
– Нет! – тут же замотала я головой.