А у самой столько мыслей в голове.
Как Рина оказалась здесь? Вчера она уже была в этом доме? Почему Исайя сказал, что я ее больше не увижу? Он собрался ее куда-то вывезти? Или меня? Я не позволю! Только через мой труп! Что за извращенную игру он ведет? В нем осталось хоть что-то человеческое?!
– Вот! Она! – снова слышу, как говорит эта женщина.
Рина вздрагивает и поджимает губки.
– Лера, отдай ребенка Малике, – говорит Иманов.
– Нет.
– Это была не просьба.
– Мне плевать, что это было. Я не отдам ребенка ей.
"Смотрю только на Исайю. Его губы превращаются в тонкую линию. Сейчас ему совершенно не нравится мое неповиновение.
– Я сказал… – шагает ко мне.
Рина снова начинает плакать, он отступает и с силой проводит по лицу.
– Пусть она замолчит, – цедит сквозь стиснутые зубы.
Мне хочется расцарапать ему рожу. Какой ублюдок.
– Нам нужна комната. И покажи, где кухня, – спокойно говорю я, но сама далека от этого состояния.
– Пойдем, – говорит мужчина.
Я встаю, вместе с Риной и иду за ее отцом.
Он ни разу не посмотрел на девочку. Неужели ему все равно? Я не понимаю… Да, у него горе, он потерял жену, но и малышка потеряла мать! А получается, что и отца…
Я хочу задать столько вопросов, да просто по-человечески поговорить. Не по душам, нет, мне нафиг не нужна его душа! Я хочу поговорить о Катарине и о том, как сделать для нее самые комфортные условия.
– Ты привез ее сюда еще вчера? – спрашиваю спокойным тоном, глажу малышку по спине.
– Да.
– Почему мне не сказал? Я с ума чуть не сошла.
– Мне кажется, ты нах*р забылась, – повышает голос, Рина вздрагивает.
– Не рычи, – говорю я. – Ты ее пугаешь. Она не привыкла к мужчинам.
– Только к твоему у*бищному мальчику?
Я и думать забыла об Андрее. Что с ним? Он… жив? Надеюсь, что да. Каким бы ублюдком ни был, он не заслуживает смерти.
Я ничего не отвечаю, следую за мужчиной.
Рине надоело сидеть на руках, она пытается слезть.
– Отпусти меня! – говорит малая.
Я ставлю ее на пол, и она начинает топать рядом, с любопытством осматривая все вокруг.
Впереди лестница, Исайя перепрыгивает сразу через три ступеньки, а я понимаю, что мы на лестницу потратим очень много времени.
– Подожди, пожалуйста, – прошу Иманова.
Он останавливается и смотрит на меня таким взглядом, словно хочет убить. Наверное, так оно и есть.
– Возьми ее на руки.
– Нет, она хочет сама забраться по лестнице, – говорю, страхуя малышку.
Я вижу, как на лбу Иманова начинается пульсировать венка. Плевать.