И хотя я просил только кофе, через минуту передо мной стояла тарелка с завтраком, при виде которого живот неприятно сжался. Гадина Рыжова напрочь отбила у меня аппетит.
Пять минут прошло в гробовой тишине, нарушаемой лишь редким звяканьем вилок по тарелкам, а потом мать аккуратно поинтересовалась:
— Как дела?
— Супер, — я не поднимал взгляда от тарелки, стараясь держать под контролем лютующих чертей.
— Где ты был ночью? Мы звонили…
— У друзей, — получилось резко, почти грубо, и она снова замолчала.
Этот совместный завтрак тяготил меня все больше и больше.
— А мы вчера разговаривали с родителями Аленки…
Бли-ин. Не успел свалить.
Не дождавшись от меня ответа, мама продолжала:
— …Мы пару вариантов накидали, как лучше все организовать.
— Организовать — что? — спросил я, хотя и так понятно было, о чем речь.
— Свадьбу, — осторожно ответила маменька, чувствуя, что подходит к опасному месту, — Алена хотела бы в загородном парк-отеле…
— А ее кто-то замуж позвал? — нагло ухмыльнулся я, поднимаясь из-за стола.
— Все, с меня хватит! — взревел отец, отбрасывая вилку в сторону. — Ты сейчас же пойдешь к ней и…
— Прости, пап, нет времени на херню. На работу опаздываю, — сказал я и поспешно свалил до того, как разгорелся новый виток скандала.
Эта Вселенная явно решила проверить меня на прочность, потому что все, кто попадался в этот день на моем пути, считали своим долгом до меня доебаться.
А Дашка все молчала. Как воды в рот набрала.
Я уже стал подумывать, а не приснилась ли она мне вообще? Идиотское ощущение. Вроде не шлялся, не дебоширил, не изменял. Все случилось еще до того, как мы сошлись, а все равно виноватым себя перед ней чувствовал.
Проблема в том, что никто не собирался на это смотреть и тем более слушать — Дашка ушла в глубокую оборону. Глухо, как в танке. Сама не звонила, не писала, на мои звонки не отвечала.