— Эм-м-м, — мама зажмурилась, потерла бровь, пытаясь осознать масштабы катастрофы, а потом тихо произнесла, — Дашунь… а ты чего ждала-то от него? Ну после того, как он приполз, а ты его послала?
Чего я ждала? Не знаю! Наверное того, что внутри расцветет удовлетворение, убежденность того, что я все сделала правильно, прогнав наглеца. Не расцвело. Наоборот, усохло все, что только можно.
— Я не знаю, мам, не знаю, — шептала я, прикрыв глаза, с упоением всматриваясь в мысленный образ Магницкого, — не знаю.
Мама покачала головой.
— Как думаешь, будет он счастлив с этой девушкой?
— Это не девушка, а змея в человеческом обличии.
— Не важно. Будет или нет. Ты достаточно хорошо его знаешь, чтобы ответить на этот вопрос?
— Нет, конечно, — я прижала ладони к лицу, — там у родителей мечта была их поженить. Егору вообще плевать.
— А тебя он любит?
— Он никогда не говорил об этом.
— Я не о словах, Даш, а о том, что понятно и без них. Любит?
Я прикрыла лицо руками и на выдохе сказала:
— Любит.
— Уверена? — грозно спросила родительница.
— Да.
— А ты его? Любишь?
Без памяти, с первого взгляда. С первой наши встречи пропала, погружаясь все глубже и глубже.
— Люблю.
— Тогда почему не стала бороться за вас? За ваше счастье?
— Как, мам? Там ребенок, понимаешь! Ребенок! Как с ним бороться?
— С ним — никак. Да и не надо. Он ни в чем не виноват, и он — не помеха.
— Ну как же, мама!
— Я тебе открою страшную правду жизни, — усмехнулась мама, беря меня за руку, — не всегда все заканчивается как в сказке.
Мне бы хотелось, чтобы все это оказалось, дурным сном. Чтобы я проснулась и оказалась с Магницком в том домике, на берегу озера, где мы были так счастливы.
— Если твой Егор нормальный парень — то будет рядом, будет помогать и поддерживать. Это правильно, — мама подняла руку вверх, обрывая мою попытку высказаться, — но для этого ему вовсе не обязательно разрушать все остальное.
— Да.
— Это просто порыв, злая эмоция, которая никому не принесет счастья. Ни тебе, ни ему, ни матери его ребенка, ни ребенку.
— Как же мне быть?
— Я не знаю Даш.