— Знаешь, я когда лежала в больнице, пациентка из соседней палаты сказала мне одну умную вещь, — Рыжова задумчиво стряхнула пылинку с моего плеча, — Ребенок счастлив, когда счастлива его мать. Так вот с тобой я никогда не стану счастливой. Поэтому вали к своей Дашке, или еще к кому. Не занимай место рядом со мной, оно явно предназначено для кого-то другого.
Обалденная способность замутить адский треш, а потом еще и послать на хрен, будто это я к ней навязывался. М-да, повезет кому-то с ней. Ой, как повезет.
— Ты, конечно, свинья, Магницкий, но за этот подарок, — Алена положила руки на свой едва заметный живот, — большое спасибо.
— Я отказываться не собираюсь, — сказал абсолютно серьезно, — можешь рассчитывать на поддержку
— Егор, я рассчитываю на нехилые алименты, — усмехнулась она, и снова потянулась к ручке, — мне пора. Счастливо оставаться.
Я отступил в сторону, позволяя ей выйти на улицу. Почесал макушку. Рассеяно оглянулся, успев заметить, как всколыхнулись шторы на окнах — родители за нами оказывается все это время подсматривали.
— М-да, — протянул, направляясь к дому, — м-дааааа.
Стоило только переступить через порог, как на меня набросились предки.
— Ну что поговорили?
— Поговорили, — кивнул, наконец стягивая с себя проклятую бабочку и вдыхая полной грудью.
— Ты убедил ее, что она неправа? — мама Алены повисла у меня на руке, заглядывая в глаза с такой надеждой, что даже злиться на нее не получалось. Как дети, честное слово.
— Нет, конечно. Даже не думал.
— Как же свадьба? Ребенок? — встряла уже моя матушка.
— Ребенок никуда не делся. Свадьбы не будет.
Они молчали, переглядывались между собой, пытаясь найти нужные слова, но видать не находили, потому что молчание затягивалось. Я тем временем обернулся к отцу:
— Заявление об увольнении тебе сейчас писать, или так за дверь выставишь?
Он только махнул рукой:
— Уймись.
— Не уймусь, — категорично покачал головой, — я насмотрелся на вашу поддержку. Спасибо. Дальше как-нибудь сам. А то вдруг Алена через неделю передумает, и вы опять начнете мне яйца выкручивать.
Мама испуганно охнула и беспомощно уставилась на отца.
— Ерунду не говори, — рассердился тот, — завтра, как обычно. Иди и работай.
— Непременно. Пойду и поработаю. Только не с вами.
Через десять минут я уже бодро выходил из дома со спортивной сумкой за плечами, а притихшие родители вместе с гостями остались одни в большом доме.
Я вышел за ворота и вздохнул полной грудью, чувствуя, как с плеч свалилась гигантская плита.