Она умудрялась с урчанием тереться о мою руку и одновременно с этим продолжать рычать на парня."
"— Все, иди отсюда, — я выставила ее в коридор и плотно прикрыла дверь, чтобы маленькое чудище не прорвалось обратно.
Впрочем, немного подрать она все-таки его успела. На руках пылали свежие царапины, а на плече наливался след от кошачьих зубов.
— Прости, — заискивающе улыбнулась, — вчера как-то все закрутилось, завертелось, и я совсем забыла ее закрыть в другой комнате.
Магницкий недовольно посмотрел на меня, потом на свои изодранные руки.
— Подожди. Сейчас перекись принесу, обработаем.
— Глупости, — отмахнулся он, — это просто царапины.
— Ты что! Обязательно надо обработать!
— Даша!
— Не спорь! Жди здесь! — грозно скомандовала я и бросилась на кухню за перекисью. Егор лишь недовольно заворчал и отбросил в сторону подушку, совершенно не стесняясь своей наготы. Сердце снова заколотилось, заметалось в груди, отдавая приятной истомой на кончиках пальцев.
Проклятие. До сих пор не могла поверить, что все это произошло на самом деле.
…Раздался звонок в домофон.
Я испуганно подпрыгнула, Магницкий в комнате затих, а потом напряженно спросил:
— Кто это?
— Не знаю. Почта, наверное.
Почему-то все разносчики газет, листовок и прочей рекламной мишуры считали своим долгом всегда звонить именно в нашу квартиру.
Я подошла к двери, взяла трубку домофона и беспечно поинтересовалась:
— Кто?
— Дашунь, это мы! — как гром среди ясного неба прозвучал бодрый голос матери, а у меня внутри все оборвалось, — ты дверь по шире открой, мы сейчас будем ящики заносить.
— Хо…хорошо, — проблеяла я, нажимая кнопку с ключиком. Как в тумане повесила трубку, а потом заорала во весь голос, — Родители!!!
— Да ёп… — Магницкий заметался по комнате, натягивая трусы.
— Они меня убьют! — я в панике заламывала руки, — тебя надо спрятать! Лезь в шкаф!
Распахнула шкаф-купе, забитый барахлом.
— Сбредила?
— Лезь, не спорь! — я стала заталкивать его внутрь, — быстрее!
— Даша!
— Черт! Обувь твоя в прихожей! — я бросилась ко входу, схватила его кроссовки и снова пулей в комнату. В подъезде уже слышались голоса родителей, — да залезай же ты!
С силой неожиданной для самой себя, я затолкнула Егора в шкаф, сунула ему в руки одежду, обувь.
— Ты… — начал было он, ошалело глядя на меня.