Лишь огни разведённых костров и бледные морды в тропических шлемах маячили в темноте. Англичане щеголяли в форме цвета хаки, в суконных мундирах, с гамашами на ногах. У кого-то снаряжение было потертым и заляпанным, а у некоторых вычищено до блеска — что показалось мне очень странным.
В лагере из двадцати восьми человек было три офицера: майор с пышными усами, капитан с надменным взглядом и лейтенант-новичок, чей мундир выглядел слишком новым для этих мест. Остальные двадцать пять — рядовые, натасканные, но измотанные жарой и долгими маршами.
Офицеры расхаживали между рядами и проверяли подчиненных, периодически что-то громко выкрикивая. Мы с бойцами распределились так, чтобы подойти с четырех сторон, по большому счёту полностью перекрыв пути отступления для англичан.
Подобные операции нами ранее неоднократно отрабатывались в тренировках, да и в Кимберли мы участвовали в похожей ночной вылазке — правда, там были городские условия. А с нами сейчас бойцы, которые в прошлый раз не участвовали в мероприятии, и теперь уже их очередь пройти «обкатку».
Я подал знак — и всё началось, сигналом к атаке стал волчий вой. Мы рассыпались по своим позициям, как картечь. Часовые, стоящие по периметру лагеря тут же получили по куску свинца из винтовок, их форма цвета хаки не спасла в темноте: при свете костров они были как на ладони. А их глаза, привыкшие к свету от костра, не могли разглядеть наши тени в маскировочных халатах в такой темени.
Спящие бриты выскакивали из палаток прямо под выстрелы в одних ночных рубашках, не успевая даже натянуть штаны, в центре их лагеря началась свалка. Офицеры в начищенных до блеска сапогах пытались организовать оборону, но было уже поздно, наши парни были повсюду.
Задача не состояла в том, чтобы пощадить кого-либо из этих нелюдей.