Истина — единственная религия, которую он исповедовал, садясь за письменный стол. Только она могла вершить суд. И он нашел ее. Только кто-то узнал об этом. Но как? Значит, убийца из окружения Бурмина.
Потом они ушли. Попрощались со славным стариком, покинув эту странную комнату.
— Жаль, что уезжаете, — вздохнул Масельский, — поехали бы за город. Поговорили бы кое о чем.
Они ехали к аэропорту по дивно зеленым улицам Гродно. Тенистым и тихим. И жалели искренно, что так мало побыли здесь.
Но в Москве, возможно, жил убийца.
Прощаясь у трапа, Олег сказал Масельскому:
— Толя, вы бы старика поберегли.
— Думаешь?..
— Да. В архиве Бурмина были адреса.
— Мы его сегодня же в Луно увезем.
— А что это?
— Районный центр.
— Прекрасно. Кстати, свяжись с Казахстаном и позвони нам, как там Сичкарь.
— Что-то ты, брат, разволновался?
— Нет, Толя, просто противник у нас опасный.
— Сделаю.
Они крепко пожали руки друг другу. Еще одна встреча, еще одна разлука. Но было нечто большее, чего не могли разрушить ни время, ни расстояния. Профессиональная солидарность людей. Даже незнакомых между собой.
И снова аэропорт. Машина. Дежурный старшина при входе в управление. Знакомый кабинет.
Олег только успел повесить китель в шкаф, как появился довольный Леня Сытин и положил на стол фоторобот.
С глянцевой бумаги на Наумова глядело лицо в кепке, больших темных очках, с прямым носом, поджатыми губами, усами, чуть опущенными книзу, массивным подбородком.
— Хорош, ничего не скажешь! Никитину показывал? Леня кивнул.
— Ну и что?
— Сказал — немедленно заклишировать. Чтобы по всему городу висел.
И Наумов понял задумку полковника. Это же был ход. Пусть несколько прямолинейный, но ход.
— Когда повесят фотографию?
— Обещают к завтрашнему утру. Я по дороге в дежурную часть заходил. Вот вам сообщение:
«Москва ГУВД Мособлисполкома
УУР Наумову
Сичкарь работает в такси. ОУР ГОВД Петропавловска обещал поддержку.
ОУРУВД Гродно
Масельский».— Боря, — Олег подошел к Прохорову, — возьми машину, слетай к Архипову, покажи это сооружение.