Они пили водку и говорили о многом, а главное — о том времени, в котором пришлось жить этим двум, в сущности, молодым мужикам, выбравшим для себя неблагодарную профессию.
Ночь неслась, словно поезд к несбывшемуся завтра. И квартира Никольского стала островком в этой опасной летней ночи. Островком, на котором жили веселые и грустные люди. Прекрасные женщины и добрые мужчины, пришедшие из воспоминаний.
Пограничный пункт Развадов — Вейдхауз. Борис Кондрашов по кличке Капитан
Здесь было много солнца, поэтому зелень холмов казалась особенно яркой.
Борис снял очки, посмотрел в празднично-голубое бездонное небо. Оно казалось невесомым и чуть зыбким.
Давно он не видел такого чудного неба, а может быть, просто не замечал его.
Нет, замечал. В Африке оно было тревожным и плотным, в Москве — задымленным. А тут прямо озеро Чад.
Он сидел на скамейке у бара, курил бездумно, ожидая, когда появится Лобанов.
А вот и он. По тому, как шел к нему бывший полковник, по походке торопливой, так не свойственной его вальяжному облику, Кондрашов понял: что-то случилось.
Лобанов подошел и опустился на скамейку рядом.
— На погранпункте дежурят дозиметристы.
— Понятно. — Кондрашов бросил сигарету.
В Москве, когда готовили операцию, ушлый Вдовин предусмотрел и этот вариант. Был сделан точный макет пограничного пункта. Досконально изучена карта. Перейти границу никаких проблем не составляло, тем более что в запасе у Капитана были вполне надежные документы с отметкой чешских и немецких пограничников.
"А госграница в нашем понимании — с колючей проволокой, контрольно-следовой полосой, доблестными пограничниками и их верными собаками — давно уже была отменена.
Чехия рвалась в Европу, платя за свое желание равенства наплывом нелегальных эмигрантов со всей Европы.
Возможно, когда-нибудь те, кто в милой Чехословакии мечтал о добрых старых временах правления Бенеша, забывая о том, что независимость страны была слишком зыбкой, поймут, что продавшая их немцам цивилизованная Европа вновь может использовать маленькие страны в качестве разменной монеты при новой угрозе со стороны любого агрессора.
Борис подумал об этом, разглядывая игрушечные домики баров, гордого льва, приколоченного к стене погранпункта, чешский трехцветный флажок, выцветший на солнце.