За их стеклянными стенами, как в немом кино, люди кричали, поднимали карточки. На электронном табло загорались цифры и непонятные Борису знаки.
Беззвучно кричали маклеры, с легким гулом двигались на первом этаже вагонетки с цветами, шустрили по галерее туристы.
Густой цветочный запах что-то неясное напоминал Кондрашову, а вот что — он никак не мог вспомнить. Борис посмотрел на часы. Пора.
На третьем этаже посетителей почти не было, да и аукционные кабинки пока были пустыми. Он начал считать.
Первая.
Вторая.
Третья.
Четвертая.
У пятой, облокотившись на перила галереи, стоял Серега Попов.
Борис даже обрадоваться не успел.
Он увидел, как его дружок поднимает пистолет.
Вот и все. Вот и отгулял ты, Борис Кондрашов.
За его спиной раздался тихий хлопок.
Серега дернул головой и, перекинувшись через перила, рухнул вниз, в вагонетку с цветами.
— Скорее! — Бернар схватил Бориса за руку, потащил к выходу.
— Откуда ты?
— Я же обещал тебя прикрывать.
В машине Бернар протянул ему бутылку виски.
— Пей.
Кондрашов сделал два жадных глотка. Стало легче, и он вспомнил, откуда знаком ему этот цветочный запах. Так обычно пахнет в ритуальных залах на похоронах.
— Я узнал этого парня, — сказал Бернар, — это один из твоих друзей, перед которыми у тебя есть обязательства. Не так ли?
— Неужели ты его запомнил с той ночи?
— Еще бы. Он снял с меня часы и отобрал деньги.
— Разве ты этого не делал, Бернар?
— Я? — Француз засмеялся. — Делал, конечно, когда служил в Иностранном легионе.
Борис замолчал.
Неужели Сережка Попов из-за своей глупой жадности приехал убивать человека, который трое суток тянул его, раненного, по джунглям, отбиваясь от южноафриканских коммандос и местных чернозадых инсургентов?
Неужели забыл все это Серега Попов? Продал его за золотые цепочки, джакузи в ванной, подержанный «мерседес».
Но он же не сам поехал в тихий Аальзмеер убивать своего командира и друга. Его послали.
Но больше всего боялся тот, кто стоял за спиной Новожилова, и его-то Кондрашов прекрасно знал. По заданию Новожилова он перевозил сумку, полную долларов, в Париж для господина вице-премьера.
Он, сука, и приказал Новожилову убить его.