Утро было солнечным и радостным.
Ее ждал привычный день. Добрые заботы и радость человека, нашедшего свое счастье в семье. Она открыла дверь сарая, и корова, увидев ее, замычала, словно здороваясь.
Лиза поставила приемник на пол и начала доить корову.
Первые струи молока звонко ударились о дно ведра.
* * *Генерал-полковник в отставке Архипов просыпался всегда в шесть. Зимой и летом. Много лет подряд.
Комната его была на втором этаже дачи. В ней не было ничего лишнего.
Одну стену занимал книжный шкаф с мемуарами и военной справочной литературой, все остальные были завешаны картами, на которые генерал наносил топографические обозначения сражений минувшей войны.
Он уже выпустил одну книжку воспоминаний, а сейчас работал над новым трудом, который не только охватывал ту локальную ситуацию, в которой ему приходилось участвовать лично, но и отражал его масштабные раздумья по поводу войны в целом, на всех театрах боевых действий.
Кроме полок, в комнате стояли заправленный с казарменной строгостью топчан и грубо сколоченный стол.
Много лет назад, после войны, по настоянию жены, он пошил дорогой бостоновый костюм. Прошел в нем ровно двадцать минут, вернулся домой и переоделся в форму. С тех пор он никогда не снимал ее.
Вот и сегодня на стуле висели форменная рубашка, отутюженные брюки, рядом стояли матово начищенные туфли.
В одних трусах и тапочках Архипов спустился по винтовой лестнице вниз.
Сын Архипова в Москву приезжал редко, а внук-суворовец лето проводил на юге у родителей матери. На даче вместе с генералом жил его постоянный шофер Семен Михеевич. Он тоже вышел на пенсию, был одинок и коротал свою жизнь рядом с генералом.
— Здорово, Михеич, — сказал генерал, выйдя на крыльцо. Михеич довольно оглядел своего бывшего командира.
Плотного, мускулистого, в длинных сатиновых трусах.
— Начали, товарищ генерал?
— Начали.
Михеич поднял тяжелое ведро с колодезной водой и окатил Архипова.
— Ух! — крякнул генерал. — Хорошо-то как. Ух! — И, отряхивая воду, побежал по дорожке, специально проложенной вдоль забора. Потом он делал зарядку, легко подбрасывая вверх тяжеленные гири.
Так ежедневно начинал свой день генерал Архипов. Поэтому врачи на диспансеризации сбегались смотреть на семидесятитрехлетнего мужчину, никогда ничем не болевшего. Военные ранения в счет не шли.