— Прохоров занимается.
— Вот и ладно. Ну езжай, а я здесь еще покружусь.
У мотеля на Минском шоссе Олег из машины набрал телефон Горелова.
— Горелов слушает.
— Здравствуйте. — Олег представился.
— Вы где?
— На Минском шоссе. Я хотел бы вас увидеть.
— Я тоже. Приезжайте.
Горелов жил в новом доме на Суворовском бульваре, внизу находился гастроном самообслуживания.
В подъезде стояла установка с кнопками. Кода Олег не знал, но, умудренный некоторым опытом, посмотрел на стену.
На ней жирно было написано фломастером: «1-47».
По сей день Наумов не мог понять, от кого охраняли эти мудреные системы, за которыми следили монтеры и обязательно сидел диспетчер на пульте.
Дверь на третьем этаже была открыта. Его ждали.
— Можно? — спросил Олег.
— Да, да, — в прихожую вышел Виктор Горелов.
Олег сразу же узнал его по многочисленным фотографиям. Правда, в жизни он выглядел значительно моложе. Высокий, спортивный, широкоплечий.
— Вы Наумов?
— Да.
— Проходите.
Они прошли через прихожую, заставленную книжными полками, и вошли в большую комнату, видимо гостиную.
Из кресла поднялся среднего роста бородатый мужчина.
— Знакомьтесь, — сказал Горелов, — это наш друг, художник, Боря Новиков.
На столе стояла бутылка коньяка, немудреная закуска, дымились чашки с кофе.
— Мы помянуть решили, присоединитесь?
— Не могу, на службе.
— Тогда я вам сварю кофе. Необыкновенный кофе. Его научил меня варить чудный старик в Батуми. Ему было около девяноста, но он продолжал работать в кафе. И сам выпивал не меньше десяти чашек.
Горелов вышел.
Новиков посмотрел на Олега. Не простой был этот взгляд — оценивающий, цепкий.
— Вы нашли убийцу? — тихо спросил он.
— Пока нет, — так же тихо ответил Олег.
— Почему?
— Не можем.
— А найдете?
— Надеюсь.
В комнату вошел Горелов, неся дымящуюся чашку кофе.
— Прошу. Вам, кстати, сколько лет, Олег Сергеевич?
— Тридцать шесть.
— Так мы все в общем-то ровесники. Давай на «ты»?
— Давай.
— Значит, пить не будешь?
— Нет.
— А мы помянем. Коньяк хороший, греческий, очень мягкий, его Игорь любил.
Он налил рюмки, и они с Новиковым, не чокаясь, выпили. Помолчали.
— Ты, Олег, извини нас. Мы брата потеряли. Игорь не просто для нас другом был. Больше. Каждый из нас многим обязан ему. Удивлен? Слушай. Борька когда-то пил. Как французы говорят, а-ля нуар. А проще — по-черному. Игорь его остановил. А у меня другое. Рвала критика на куски. На каждом обсуждении мордой в грязь били. Кто поднялся, защитил? Игорь Бурмин.