Они шли по залитой солнцем улице Готвальда, по-субботнему пустой и поэтому кажущейся особенно тихой. Машин не было, и ощутимее стали звуки города: обрывки музыки, доносящейся из окон, приглушенный расстоянием шум Новослободской, детские голоса из сквера.
Вместо вывески «Бар „Ритм“» висела другая: «Десертный бар».
— Видишь, — сказал Сережа, — ликвидирована самая горячая точка района.
— А я сюда раза два заходил, все было очень пристойно. И обслуживали хорошо, и кофе чудесный делали.
— Ты днем заходил?
— Да.
— Один?
— С девушкой.
— А ты бы вечером попробовал там покрутиться.
— Хулиганы?
— Да нет, сюда, как магнитом, всякую шпану притягивало. Причем у них все четко обозначено было. До девятнадцати они сюда ни ногой.
— А теперь тихо?
— Теперь здесь молодежь собирается. Коктейли пьют, танцуют. Я забегаю вечерком чашечку кофе выпить, так просто удовольствие получаю. Ну вот и пришли. В этом доме и проживает гражданин Бобаков.
Сытин и Проханов свернули под арку, миновали перекопанный двор.
Видимо, здесь когда-то собирались менять коммуникации, но так и не собрались.
— Здесь ночью лучше не ходить, — усмехнулся Леня.
— На территории, контролируемой гражданином Бобаковым, лучше не ходить и днем.
— Неужели управы нет?
— Боятся. Говорят, посадите, а он через два года выйдет, житья не даст.
И Леня задумался об излишней, на его взгляд, гуманности закона по отношению к таким, как этот Бобаков. Видимо, воров и хулиганов не надо вообще прописывать в Москве.
Они вошли в грязный, заваленный окурками подъезд. Подошли к лифту.
Кабина беспомощно висела между первым и вторым этажами.
— Кадр из фильма «Мир Бобакова», — зло сказал Сережа. — Пошли. Он на третьем этаже живет.
Даже если бы Леня не знал номера квартиры, он безошибочно определил бы дверь Бобакова. Она была под стать подъезду. Обивка оборвана, и грязные доски открывались глазу со всей ветхой неприглядностью.
— Вот так и живет, — зло сказал Сергей.
Они постояли, прислушались, из глубины квартиры доносились мужские голоса. Видимо, там кто-то крепко спорил.
Сергей соединил провода, и звонок за дверью заголосил пронзительно и длинно.
— Ты что! Кто?
— Открывайте, Бобаков! Милиция.
В квартире послышались быстрые шаги, потом все стихло. Леня ударил по дверям ногой.