— Вам-то я об этом докладывать не собираюсь. Голос у Игоря стал твердым, одна фраза этого наглого деляги вновь вернула ему уверенность и злость.
— Слушай меня внимательно… — Сергей угрожающе надвинулся.
— Вы, может быть, предложите мне выйти с вами? — усмехнулся Игорь.
— Я тебя, козел, иначе достану. Пошли. — Сергей рванул Аллу за руку.
На них уже стали оборачиваться. Много знакомых, слишком много."
"Значит, вечером начнутся телефонные звонки с пересказом.
И вот, сидя утром на постели, Игорь Бурмин все время вспоминал этот нелепый, злой разговор.
Ах, память, ты как болото засасываешь в себя все: и горькое, и прекрасное! А потом воспоминания, как пузыри, поднимаются и лопаются, а иногда горят зыбким, мерцающим огнем, словно болотный газ. Как было бы хорошо нажать кнопку и стереть из памяти все неприятное и стыдное! Ах, как к месту вспомнил в своей повести покойный Юрий Трифонов слова Достоевского, что человеку для счастья нужно столько же счастья, сколько и несчастья!
Конечно, если абстрагироваться от всего и вспомнить слова Горелова, что главное счастье — работа, то все произошедшее за последние два года пустое и ненужное.
Игорь Бурмин работал трудно и тяжело. Он не писал романов, его твердой привязанностью стал документ.
Документ для Бурмина был не ограничительными рамками, а возможностью проникновения во время, о котором пишешь. Он так и шел в своей работе от документа к документу, разворачивая перед читателем не выдуманную, а подлинную жизнь.
И сейчас он работал над повестью, он еще не знал, какой по объему она будет, видимо, небольшой, но работа захватила его, как и судьбы людей, живших в далеком сорок третьем… Но горел, горел болотный газ воспоминаний. И снова он видел Албену, чудное курортное место на Черноморском побережье Болгарии.