Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Я думал, все, положат они там нас, тем более стрельба шла автоматическая, пулеметы отчетливо было слышно.

– Ну и?.. – заинтересовался я.

– Да ничего не было! – отмахнулся лейтенант. – Когда мы приехали, последних добивали. Командир отряда самообороны – списанный подчистую лейтенант, бывший командир пограничной заставы. Своих так за-учил, что они похлеще осназа стали.

– В общем, бандитов на ноль помножили, я так понял?

– Как-то странно вы сказали, но да.

– Понятно. Часто налеты случаются?

– Три раза было, все залетные.

Остальное так, бытовуха, милиция справляется. А отряд наблюдение всех подъездных дорог обеспечил. Охраняют, в общем.

В это время на кухню пришли женщины, они быстро сервировали стол и присели рядом с маленькими рюмками. Поминки продолжались.

Вечером, когда мы стояли и курили на крыльце – то есть это они дымили, а я дышал свежим воздухом, – Федор поинтересовался:

– А вы, товарищ майор, надолго к нам?

– Сегодня обратно в Москву. Дел много.

– Какое сегодня?! – возмутился Семен Алексеевич.

 – Инга уже кровать в горничной стелет, у нас переночуете!

– Хорошо, – легко пожал я плечами.

Насчет охраны не переживал: уже успел с ними поговорить во время прошлого перекура, они сняли комнату через четыре дома.

– Хороший парень, – кивнул я вслед вошедшему в избу Федору.

– Хороший, это да. Но решать все равно Анне. По-шли в дом, пока бабы там с твоими подарками разбираются, мы еще хряпнем по сто грамм."

"Подарков я надарил довольно много. Чего только стоят два немецких парашютных купола с их шелком! В военное время, когда поставки материи в села и деревни прекратились, это был бесценный подарок, люди уже начинали обноситься, выживали старыми запасами, которые тоже были не в лучшем состоянии.

Ещё привёз им морской рыбы, той самой, вяленой, она была в превосходном состоянии. Ещё – соль и сахар. Из хранившегося у меня – то есть в полку Рощина – имущества Семеныча привез награду и вещмешок с личными вещами. В основном простая мелочовка, но ведь родного человека, так что пусть будет.

Утром Нина, которая во время завтрака сидела рядом со мной, вдруг сказала:

– А у Аньки твоя фотография на стене висит, вот така-а-ая, – развела девочка руками.

– Нина! – возмущенным тоном пыталась остановить младшую дочь мать. Аня, сидевшая напротив, вспыхнула как маков цветок и убежала из залы, где мы завтракали.

– А?

– Извините ее. Глупости всякие говорит, – неловко пробормотала Инга Владимировна.

– Я не вру! – топнула ножкой вставшая из-за стола Нина.