Непоседливый маленький Олег, любивший устраиваться у меня на коленях, взрослеющая Нина, степенно встречающая меня каждый раз у дверей, и прекрасная Анна.
Темы обо мне больше в присутствии Анны не затрагивали. Видимо, мой портрет действительно висел у нее над кроватью. Теперь можно было понять такую ее осведомленность о моих приключениях. Видимо, отец в письмах рассказывал. Было, конечно, и кое-что по радио, но не так много.
Утром меня ждал сюрприз. Когда завтракал, изредка поглядывая на время, капитан-курьер привёз плотный пакет, а в нем приглашение на награждение в Кремль.
– М-да, тяжелые дни будут, – констатировал я. После чего, вздохнув, пошел в спальню – проверить парадный китель, висевший в шкафу.
Поправив ушанку, чтобы была чуть набекрень, по последнему писку армейской моды, вышел в подъезд и, закрыв квартиру, продолжая насвистывать, стал спускаться вниз по лестнице, проигнорировав лифт.
Пройдя мимо своего «опеля», я подошел к черной «эмке», присланной из политуправления.
– Сейчас куда? Сразу на радио? – поинтересовался у водителя, садясь на заднее сиденье.
– Да, товарищ майор. Там вас ждут, батальонный комиссар Жванецкий ждет.
– Понятно.
Со времени моего первого приезда все заметно изменилось.
– Здравствуйте, Павел Анатольевич.
– Здравствуй, не забыл, значит? – ответил он, пожимая руку.
– Первое выступление, как тут забудешь? Выступление через полчаса?
– Да. Ты готов?
– Конечно. Текст выступления написал, цензура с мелкими поправками одобрила, так что можно пообщаться.
– Хорошо. Давай сейчас к Жванецкому, потом в студию. Мы пока готовимся.
– Лады.
– Вячеслав, я, конечно, все понимаю, но говорить такое в эфире?!
Комиссар Жванецкий из отдела пропаганды и агитации ЦК партии мало походил на своего современного прототипа.
– Сами просили заранее прислать свою речь и какие песни буду исполнять? Прислал, не нравится.
– Да нет, все, что ты написал и будешь исполнять про нас – это все нормально, одобрено наверху. Но они попросили вежливо попридержать коней.