Скорее всего, именно эта наивность меня и подкупила. Но как бы то ни было, все решилось через месяц. Я сделал ей предложение. И эта пигалица притворилась, что задумалась, брать или нет, но потом все равно с радостным визгом повисла у меня на шее. Так что через два месяца с момента знакомства мы поженились. А что? Время военное, да и я ждать сколько-то времени не намерен, так что расписались без особой помпы. Пригласил только несколько знакомых из Центра, включая генерала. Пригласить Сталина или еще кого из верхушки мне даже в голову не пришло – я наглый, но не настолько.
Для окружающих все было как обычно: я постоянно находился в командировках, а где – никто не знал. Так продолжалось до середины июля, пока у меня не лопнуло терпение. Обещали небо – так давайте! В принципе имел право: все, что знал, рассказал, так зачем дальше мариновать?
В общем, меня отпустили. Правда, с охраной, но все же.
Командование воспользовалось этим для переформирования и пополнения частей, подтягивания тылов и разведки.
Так казалось со стороны. Через день после того, как я прибыл на фронт, началось массированное наступление германских войск, и опять – отступление и бои на сдерживание танковых групп. На нашем фронте их было две, одна сильно обескровленная и слегка пополненная, другая тайно переброшенная из-под Ленинграда…
Свой первый бой после возвращения в полк я потом вспоминал с легкой улыбкой. Но это потом, через много лет, а сейчас только зубами скрипел со злости.