Всё было в норме.
Мы снизились уже до трех тысяч, выходить на цель будем на четырехстах метрах, так что нужно наблюдать – мало ли чего, вдруг на кого наткнемся?
Мельком глянув на наручные часы, понял, что до атаки осталось восемь минут. Впереди, чуть левее показалась длинная серебристая змея железной дороги, по ней в сторону Бреста шел эшелон с платформами, на которых стояла какая-то техника.
«Тэк-с, судя по габаритам груза, под брезентом танки, и танки немаленькие. „Тигры“? А что, вполне может быть. Ничего, наши противотанкисты на самоходках как били вас, так и будут бить.
Судя по тому, что штурмовик Линькова слегка кренился в сторону эшелона, он тоже наблюдал за ним. Похоже, на фронт шла новая часть. Когда выберемся отсюда, нужно будет сообщить нашим эту новость. Но это все потом, а сейчас заход на це-е-ел-ль…
– Ата-а-ка-а-а!!!
Над станцией взлетели четыре ракеты и опустились на один из эшелонов, окруженный толпой охраны.
С трудом удержав управление, я обернулся к станции и заодно бросил взгляд на истребительное прикрытие, которое все еще ошарашенно крутилось на-верху.
«М-да, Содом и Гоморра после извержения».
Непонятки с ракетами прояснил Линьков, видимо, продолжавший держать связь с землей.
– Цель была в третьем вагоне от паровоза!
– Атакуем? – поинтересовался я.
– Какая, на хрен, атака?! Земля передает, что там от эшелона вообще ничего не осталось! Уходим!
Форсируя двигатели, мы с набором высоты забирали правее, чтобы не попасть под огонь крупнокалиберных зениток.
– Понял… Черт, два «мессера» со стороны солнца заходят!
Не знаю, откуда эти фрицы взялись, но они перекрыли нам возможность для подъема, давая пришедшему в себя прикрытию сблизиться с нами.
Не успел я крикнуть, что прикрою и чтобы уходили, как Линьков спокойным тоном профессионала скомандовал:
– Работаем «коробочкой». Орел-три, пригляди за новичком.
– Понял! – ответил ведущий второй пары.
Пришлось промолчать: парни в таких ситуациях бывали не раз и знали, как действовать.