– Если есть шанс улететь всем месте, то ждем. А если немцы подойдут раньше, что ж, придется принимать одно из этих, я бы не сказал, что легких, решений.
– Вот мы и ждем, когда прибудут самолет и группа полковника, – ответил майор. Глаза у него смеялись, он явно уже все просчитал.
– Ясно. Ожидание – самое тяжелое в работе командира, – вздохнул я и, привалившись к стволу ели, сорвал растущую рядом травинку и стал ее лениво жевать. Из доклада майора я выявил главное. Нужно срочно линять отсюда.
– Это точно, товарищ подполковник, – кивнул Славич.
В это время раздался крик одного из бойцов:
– Стой, кто идет!
Старшина Суворов. Оккупированная территория.
У старой границы. То же время
Бежали мы быстро, как будто за нами разверзся ад. Сменив явно уставшего носильщика, ноги у которого уже заплетались, я потащил одного из раненых. Однако почти сразу раздался окрик:
– Стой, кто идет!
Ответив, мы вышли на луг, где стоял замаскированный самолет и находилась группа бойцов и командиров.
Мы сразу же поспешили к самолету.
Пощупав материю комбинезона, я отошел в сторону и начал стаскивать сапоги. Все, конечно же, промокло после вынужденного купания в реке. Стянув с головы танковый шлемофон, я бросил его рядом с собой. Он у меня один был сухой.
Когда я закончил выжимать с помощью Сереги Пищалева комбез и повесил его сушиться рядом с портянками, поставив сапоги на самый солнцепек, ко мне подошел Сева Суворов.
Сграбастав в объятия и немного приподняв – во, сил у него немерено! – он опустил меня опять на грешную землю и, хлопнув по плечу, весело поинтересовался:
– Ну как тебе тут? Не пожалел?
– У меня времени подумать-то не было, не то что пожалеть, – усмехнулся я.
Хвоя немного колола босые ноги, когда мы отошли метров на сорок в сторону. С опушки нас было видно, один из часовых изредка проходил недалеко, но подслушать уже было затруднительно.