Гребя дальше, я стал вспоминать известные самолеты, пропавшие в этих водах. Через семьдесят метров в воде показался киль и сам заросший кораллами корпус. Глубины тут было метров пять, может, пять с половиной. Ухватившись за камень, обмотанный самодельной веревкой, которую сплел из лиан Никифоров, кинул его в воду. Стравливая веревку, почувствовал, что якорь достиг дна, немного подтянул лодку и привязал веревку к одной из ручек. Теперь лодка находилась точно над корпусом самолета. Визуальный осмотр показал, что дверь в салон самолета открыта, скорее всего, экипаж или пассажиры покинули его.
Отдохнув от гребли, я стал делать гимнастику, разрабатывая легкие перед погружением. Когда в голове зашумело от большого количества кислорода в крови, я ухватился за еще один камень и перевалился через борт лодки. Меня хоть и медленно, но потянуло вниз. Активно шевеля конечностями, я достиг самолета, где, отпустив камень, ухватился за дверной проем. Я, конечно, опасался, что какой-нибудь хищник вроде мурены или барракуды организовал внутри гнездо, но кроме осьминога, лениво шевелившего щупальцами на одном из сидений, там было пусто.
Первым делом я осмотрел пустую кабину, сбоку в небольшом специальном ящике у кресла пилота я обнаружил бинокль и размокшую карту.
С трудом перевалив через бортик лодки, я, тяжело дыша, приходил в себя."
"Одежда была сложена на носу, взяв трусы, я тщательно вытер им бинокль. Первым делом открутил крышки, вынул линзы и слил попавшую внутрь воду. Линзы успели немного позеленеть, так что мне пришлось изрядно поработать сухой тряпкой, чтобы вернуть им более или менее нормальный вид.
– Отлично, теперь у нас есть окуляры, – промурлыкал я.
Возню с биноклем я использовал для того, чтобы прийти в себя. И вот снова очередной камень в руки, и я на дне. Дверца открылась с трудом.