Не трогая радиста, я занялся изучением аппаратуры и документации на столе. Меня заинтересовала большая карта с немецкими обозначениями, лежавшая на столе. Посмотрев на штурманские пометки, я довольно кивнул. Эрхарт не ошиблась с местоположением острова, на немецкой карте были те же данные. Радиостанция находилась прямо напротив японца, запомнив, на каких – параметрах стоит рация, я стал крутить ручки настройки. Воюя на Керченском фронте, я знал, на какой волне общаются наши моряки, поэтому, установив нужные параметры, подхватил со стола никелированный микрофон, нажал на кнопку и произнес в эфир:
– Внимание, меня кто-нибудь слышит?
Говорил я, естественно, на русском, пусть найдут переводчика.
– Повторяю, меня кто-нибудь слышит? – повторил я.
– Лидер «Ташкент». Принимаем вас хорошо. Назовитесь. Прием! – ответили почти сразу и на русском. Рязанский говор ни с чем не спутаешь. Облегченно выдохнув, я торопливо забормотал в микрофон:
– Я Суворов.
– Вас понял. Мы будем у вас через двое суток. Держитесь, прием.
– Вас понял. На острове немецкая субмарина на отдыхе и японский разведчик типа «Того». Мы вас будем ждать на соседнем острове с высокой одиночной скалой. Постарайтесь подойти незамеченными.
– Вас понял. Ждите.
– Отбой.
Вернув все настройки на место, я скользнул к двери и, приоткрыв ее, осторожно выглянул. Никого.
Закрыл дверь, сторожась, пробрался на нос и, снова надев корзину на голову, по цепи скользнул в воду.
Ждать долго не пришлось. Нет, сигнала от Гриши я так и не дождался.
«Радиста нашли. Теперь, пока они бегают и разбираются, времени пройдет много», – подумал я. Посмотрев на солнце, только вздохнул. До захода солнца оставалось еще десять часов. Вода, конечно, довольно теплая, но так долго я могу и не выдержать.
Наверху продолжалась суета, звучали голоса явно с командными интонациями, ответы, просто бормотание. Вот послышался шум приближавшейся лодки.