Проводив их взглядом, пока они не скрылись из глаз, я прошел мимо часового и направился к стоянке самолетов, именно там, по моему мнению, должен находиться мой ястребок.
– Стой, кто идет? – отреагировал второй часовой. Что хорошо, так это охрана аэродрома, видимо, что-то было, раз приняли подобные меры.
– Свои, – отреагировал я.
– Пароль?
«Ого! У них тут еще и пароли есть?»
– Не знаю. Я в санчасти лежу, мне его не говорили.
Из-за одной из палаток выглянул молодой паренек и с подозрением уставился на меня. У стоянки находилось три палатки, вот их-то и охранял часовой.
– Товарищ лейтенант, тут какой-то подозрительный шастает, – обратился он к кому-то, не спуская с меня глаз.
Из-за палатки вышел Виктор и, посмотрев, кто тут «шастает», велел пропустить меня.
– Ты чего ходишь? Тут, смотри, с охраной у нас строго, стрельнут еще ненароком.
– Да истребитель свой хотел осмотреть, – сознался я, шмыгнув носом.
– А-а-а. Ну тогда сейчас Семеныча крикну, он будет твоим механиком.
И действительно, через минуту ко мне подошел сорокалетний старшина, на ходу вытирая измазанные маслом руки какой-то грязной, замызганной тряпкой.
Несколько секунд мы изучали друг друга. Семеныч мне понравился, была в нем какая-то жилка, надежность. Было видно, что с моим самолетом все будет в порядке. А вот я механику – явно нет. Озадаченно оглядев меня, он спросил с сомнением:
– Так это вы будете сержантом Суворовым?
– А что, не похож? – выпятив грудь, спросил я.
– Не похож. Мал еще.
– Говорят, со временем это проходит, – вздохнул я в ответ, протягивая руку: – Сержант Суворов.
– Кхм. Старшина Морозов. Виктор Семенович. Все меня зовут Семенычем, так что и вы можете так же.
– Ну что вы, Виктор Семенович, разве так можно? Воспитание, будь он неладно, крепко вбито ремнем отца, так что не обессудьте.
Рукопожатие у старшины было крепким, но и я не слабак, так что в изучающем меня взоре механика появилось искреннее удивление.
– Ладно. Самолет осмотреть хочешь?
– Ну да, мне же на нем летать.
– Пойдем тогда.
Истребитель находился не на стоянке бомберов, как я думал, а отдельно, под маскировочной сетью, немного в стороне."
"С механиком нужно дружить, я понимал это как никто другой. Поэтому, разглядывая устраненные повреждения, довольно кивал головой. И не притворялся – работа была сделана мастерски.
– По крылу прошло и кабине?
– Точно, – довольно кивнул Семеныч. Сам он смотрел не на самолет, а отслеживал мою реакцию.