У «эмки» стояли несколько командиров, некоторые, как и Виктор, в летных комбинезонах и шлемофонах, среди них я заметил Никитина.
– Товарищ майор, сержант Суворов по вашему приказу явился. – Отдание чести получилось каким-то кособоким из-за раны, но комполка ничего не сказал.
– Ты как? – спросил он.
– Норма, товарищ майор.
– Тогда слушай приказ: нужно перегнать ЛаГГ на другой аэродром. Кроме тебя, сам понимаешь, никто это сделать не сможет, а перевозить его по земле… Слишком много времени займет, мы уходим налегке.
– Да.
– Парашют и летный костюм у истребителя. Сейчас у начштаба получи летное предписание, свой позывной и карту с указанием, куда перебазироваться.
Убрав карту и предписание в планшет, я быстро зашагал к своему ястребку под рев моторов взлетающих бомбовозов. Когда уже подходил к капониру, пошла на взлет «чайка».
– А почему все разом не полетели? – спросил я у старшины, своего механика.
– У всех разные скорости, вот, чтобы не подстраиваться, майор и приказал вылетать в разное время, – пояснил Семеныч и принялся помогать мне собираться.
Надев комбинезон и шлемофон, поменяв очки на свои, я стал одевать парашют, постоянно морщась от боли. Дождавшись, когда старшина застегнет подвесную систему как положено, с его помощью залез в кабину и запустил мотор. Пока он прогревался, я пристегнулся и подключился к радиостанции «Орел», установленной в самолете.
– Малой вызывает Гнездо. Прием! – прижал я к горлу ларингофоны.
– Гнездо на связи, Малой. Прием! – Радиостанция шумела ужас как, но разговаривать, хоть и с трудом, было вполне возможно.
– Малой просит разрешение на взлет. Прием!
– Малой, можете взлетать, полоса свободна. Прием!
– Гнездо, вас понял, выхожу на полосу.
Махнув рукой, чтобы закончившие грузить имущество бойцы отошли, захлопнул фонарь и вывел ястребок из капонира на старт.
Дав газу, я стал разгоняться. ЛаГГ без проблем оторвался от полосы. Убирая шасси, я обернулся и посмотрел на колонну техники, уезжающую с аэродрома, и догоняющую ее одиночную полуторку с бойцами и моим механиком. В некоторых местах поднимались дымы, там горела техника, которую мы не могли забрать. Горел «мессер», что я принудил к посадке, горели «пешки», все горело.