Иван-царевича не надо (СИ)

Я тоже свои бумаги сложила в стопку и убрала в верхний ящик стола. Вошедшие тоже устроились — Красильников скромно сел на диван, только на другой край от управляющего, а Чегодаев — в кресло возле моего стола. Дяденька чувствовал себя явно неважно — похмелиться не удалось и пока неизвестно когда удастся. Ему хотелось быстрее закончить со всей этой возней с малолетней девицей и вернуться к приятной и удобной жизни в Петербурге. Но на приятную и удобную жизнь надо заработать. Он внутреннее поёжился, ощущая холод от своего спутника.

Вот угораздило его связаться с ним! Наболтал по пьянке ему о своей покойной сестре Полине, о том, что свекровь у нее настоящая ведьма. Видно, и про девчонку Полины тоже наболтал. Через день и появился у него дома этот самый Красильников.

Предложил ему очень выгодное дело. Он, Арсений Данилович, берет опеку над племянницей, отдает ему девицу замуж, за это получает не менее трети стоимости поместья девчонки. Арсению даже не надо возиться с хозяйством, он сразу получит стоимость деньгами.

Предложение было столь щедрым, что он легко согласился. Но дорога в это захолустье ему решительно не понравилась. Ни тебе приятной компании, ни нормального питания. И ехали быстро, даже в Смоленске только сутки отдохнули.

И только Арсений Данилович отдыхал, Красильников же пропадал по разным присутственным местам, устанавливал связи и знакомства. Объяснил это тем, что без знакомств Опекунский Совет вполне может отказать дяде в опеке, так как он никогда не занимался воспитанием племянницы, почти незнаком с ней и его состояние меньше, чем у девицы.

И они опять быстро поехали в этот медвежий угол. Хорошо, что Арсений успел запасти с десяток бутылок приличного вина и несколько бутылок коньяка. Коньяк пришлось тщательно прятать и пить вечером перед сном, в своей комнате. А теперь предстоит самое главное — объявить девице об опеке. Ну, и выполнить обещанное — отдать племянницу в жены Красильникову. Зачем девчонка нужна ему — ""любящий"" дядюшка даже не задавался вопросом.

Я с любопытством оглядывала мужчин и молчала. Они приехали с каким-то делом, вот пусть и озвучивают его. Дядюшка сидел в кресле рядом со столом, пыхтел, краснел и вытирал пот белоснежным платком. Наконец, он решился и произнес:

— Дорогая племянница, должен тебе объявить то, что ты теперь находишься под моей опекой! Чтобы ты привыкла ко мне, я побуду тут с тобой, заодно и с твоим хозяйством познакомлюсь, посоветую что-нибудь.