В узле, принесённом Верой, оказались несколько мягких полотенец, мое собственное белье, которое я утром бросила в умывальной, забыв простирнуть, моя пижама, тот самый утренний салоп и теплая шаль. Ещё там был тоненький узелок с чем-то ещё. Мучительно покраснев, Верка тихо проговорила:
— Барышня, можно я опосля вас помоюсь? Я быстро, вас не задержку, ей-ей! Уж больно не хочется в людскую мыльню идти, саженно шибко там, по-черному топится. Эту, господскую баню, мамка говорила, молодой барин Сергей Матвеевич заставил построить, сам все рисунки делал.
Болтая так, Верка успела и мне помочь раздеться, и сама разделась до нижней рубахи, расплела мне прическу. Мы прошли во второе помещение. Обшитые досками стены, широкая высокая лавка (Вера сказала, что это полок), внизу обычная лавка. Каменная печь, в бок которой вмазан железный бак. Деревянные шайки на полке, в одной лежал запаренный в кипятке веник из дубовых веток.
— Я-то не помню, малая была, маманя сказывала, что как раз после войны, летось приехал молодой барин, ваш батюшка, стал быть, и взялся за перестройку. Успел лишь воду из-под земли добыть да в кухню провести. Да ещё ретирадную от дверей убрал, построил пристройку, там, рядом с черным входом, там теперь нужду справляют, да вода все смывает. Хотел на следующее лето ещё чегой-то делать, да этой же осенью заболел в столице и помер.
Служанка помогла промыть мне волосы отваром мыльного корня, ополоснула их водой с яблочным уксусом. Эх, хорошо! Чистые волосы аж скрипели. Я готова смириться и с баней в отсутствии ванной, лишь бы была возможность помыться в тепле. Пока я нежилась в расслабляющем парном тепле на полке, заодно подсушивая волосы, Вера шустро мылась на нижней полке. И продолжала меня просвещать историей поместья."
"— Игнатьевна как раз летось и уехала с барышней Майей в имение ее мужа под Дрогобуж.