Моя помощница получила идеальное воспитание в приюте и никогда не отличалась неуклюжестью, но сегодня, кажется разнервничалась по полной программе. Хотя полуголый (или голый?) император кого угодно заставит нервничать! Даже меня. — Ты же воспитанница приюта? Значит, в тебе тоже течет кровь аристократов, возможно, даже более знатная, чем моя.
— И моя, — подтвердила я. Семья Альви приблизилась ко двору только благодаря дочери.
Ханна такого не ожидала и широко распахнула красивые глаза. А ведь она действительно отличалась от местных лавуальцев: тонкостью черт, хрупкостью, как говорят, породой.
— Вы отличаетесь от меня, — выдохнула Ханна. — От вас не отказались родители.
— Это как сказать, — хмыкнула я. — Мои со мной даже не попрощались, когда меня выставили в Лавуаль.
— Зато теперь, наверное, приедут.
— Чур меня! — Если бы я была верующей, еще бы и перекрестилась.
"— Слушай свою императрицу, девочка, — рассмеялась маркиза, — мудрые речи говорит. Понимаю, что тебе хотелось бы узнать, кто они, эти люди, отправившие тебя малышкой на край света, но поверь мне, с некоторыми родственниками лучше не встречаться.
Мы с Констанс понимающе переглянулись, и так легко стало.
— Ой, а ар Эрхольд нас не слушает? — спросила Ханна шепотом. Она расслабилась и снова стала собой, моей подругой, которая заткнет за пояс кого угодно. То есть почти расслабилась: — У драконов же прекрасный слух!
— Конечно, слушает! — Констанс в отличие от нее голоса не понижала.
Я тут же метнула взгляд в сторону супруга: он посмотрел на нас, тем самым «спалился».
— На нашем девичнике нет места драконам! — Искра во мне обиженно дрогнула, и я уточнила: — Взрослым драконам.
Зато мой малыш напомнил мне о том, что я, может, и не дракон, но магичить тоже умею. Поэтому я приложила руки к груди и попросила свою искорку создать вокруг нас некий пузырь, который сделает все наши девичьи разговоры приватными.