Под землей, и чтобы ни капельки воды туда не просачивалось: вдали от родной стихии они не могли воспользоваться магией. Кристофа Вальдена заключили в отдельную пещеру-камеру, и это единственное, что меня сейчас интересовало: что он больше никому не навредит. Дальнейшую его судьбу должен был решить Натаниэль, когда проснется.
Впервые можно было вздохнуть спокойно. Не прятаться и не скрываться. Я на радостях пообщалась с земными, поблагодарила их за помощь, встретилась с Беркинсоном, который, кажется, окончательно перешел на мою сторону, потому что не переставал повторять, как рад меня видеть, затем появился доктор Вайт и отправил меня отдыхать.
Я снова спала, просыпалась, вкусно кушала и снова спала. Каждый раз надеялась, что, проснувшись, обнаружу бодрствующего Натаниэля, но дракон продолжал изображать спящего красавца, только переворачивался во сне.
На третий день генерал Тисон сообщил мне, что со мной хочет поговорить советник Эмар.
— Это касается вашей камеристки, — предупредил он. Ханна, в этот момент складывающая белье в шкаф, все выронила.
— Что случилось? — прищурилась я.
— Он сам вам все расскажет, — уклонился от ответа генерал. — Возьмите девушку с собой.
— Хорошо. Тогда я встречусь с ним в малой гостиной.
Я бы предпочла решать дела уже вместе с пробудившимся мужем, но раз это срочно, то что делать?
— Это он! — зашипела Ханна, стоило Тисону выйти.
— Который спутал тебя с кем-то, — припомнила я.
Она закивала так быстро, что ее кудряшки запрыгали.
— Не знаю, что он задумал, но не соглашайтесь ни на что. Отдать меня, или что-то в этом роде…
— Ханна, — перебила я ее, — ты свободная женщина. Я не могу тебя никому отдать. Но разве тебе не интересно его выслушать?
— Нет, — она скрестила руки на груди. — Он старый и безумный.
Я посмотрела на нее с огромной долей скепсиса: сильно сомневалась, что безумец мог стать императорским советником.
Ноа Эмар оказался не таким уж старым, я бы дала ему не больше пятидесяти, и достаточно приятным мужчиной, хотя и сильно нервничавшим рядом с Ханной. Стоило советнику увидеть девушку, так у него мелко задрожали руки, а во взгляде застыла тоска. Я даже решила, что у него любовный интерес к моей Ханне, но все оказалось гораздо круче.