– Д-да, Тай, – заикаясь, проговорила Элла, ощущая, как все тело превращается в желе.
Их тела были так плотно прижаты друг к другу. Каменные мышцы Тайгера. Его сильные руки на ней. Полная невозможность отказаться выполнить приказ. Будто он набросил невидимую серебристую цепочку на ее шею. И сейчас резко потянул ее на себя.
Элла выгнулась навстречу. Чувствуя, как скользят его руки по телу. А потом послушно прикрыла глаза. Ее ресницы подрагивали в опаске. Что этот чертов зверь себе надумал? Что он собрался делать?
Тайгер довольно усмехнулся, видя, как ресницы Эллы задрожали, опускаясь.
– Хорошая девочка… – промурлыкал он.
Когда закрываешь глаза, все становится ярче. Каждое ощущение, каждая мелочь. Да и к тому же… обострилась неизвестность, непредсказуемость. Ведь они знакомы всего ничего. И Элла не знала, чего от него ждать? Ласки и нежности? Или что он дерзко и горячо разложит ее прямо на капоте?
Ее ресницы резко взметнулись вверх в тот момент, когда Тайгер похвалил ее.
Но Тайгер сумел ее укротить. Его пальцы вновь скользнули по щеке, и Элла снова послушно прикрыла глаза. И не пожалела об этом. Ее тело трепетало в ожидании ласк. Она будто заранее чувствовала: Тайгер не причинит ей боли. Они созданы друг для друга.
Тайгер наклонил голову, накрывая грудь Эллы губами. Прямо через кружево. Так, чтобы каждая ниточка жестко прошлась по уже напрягшемуся соску. В контрасте с мягкостью его губ.
– Что ты творишь… Тут же люди… – простонала Элла, так и не открыв глаз.
Ощущения были обострены, и она едва не вскрикнула, когда губы Тайгера накрыли ее сосок. Яркий контраст жесткого кружева и мягких губ заставил ее тело выгнуться навстречу. Элла таяла от каждого прикосновения. И не было сил оттолкнуть наглеца.
– Где? Здесь никого нет… Только ты и я, – проговорил Тайгер, не отнимая губ, лишь мазнув ими над кружевом, по чувствительной коже.
Его губы были горячими и сухими, дыхание – рваным, жгучим.
Его ладони накрыли грудь Эллы, а губы скользнули по ключицам. Тайгер уже разошелся, поцелуи стали горячее, порывистее. Может, на нежной коже останутся следы? От одной мысли об этом он опьянел.